Сирена пронзительно завывала. И черный шагнул назад. Всего лишь маленький шажок. Но потом — еще шаг, и еще.
А потом он побежал. Прочь!
Белый парень завел двигатель.
Дездемона была наполовину внутри, наполовину снаружи машины.
— Я кое?что нашла! — закричала она.
Машина рванулась с места, и Дез швырнуло на тротуар. Сирена разорвала мой мозг на части, когда полицейский фургон резко, с пронзительным визгом, затормозил напротив этой тачки, перекрыв ей дорогу к бегству.
И хотя сестра лежала на земле, и ей, очевидно, было очень больно, и солнце еще не взошло и не думало всходить, я все?таки разглядел, что она что?то сжимает в руке. Мертвой хваткой. Это было перо, мелькнувшее в воздухе желтым, когда Дез убирала его в карман.
Что ты нашла? Что ты нашла, дорогая сестренка? Наверное, что?нибудь по?настоящему замечательное.
Если бы я тогда знал. Если бы только я знал.
Сьюз и Тристан мыли волосы — свои общие спутанные волосы. И слушали мой рассказ.
Мэнди снова проснулась и сидела на полу, играя с большим щенком. Меня кое?что смущало в теле этого рободога; а именно — то, как его пластиковые кости просвечивали сквозь туго натянутую плоть, выпирая из грудной клетки. Сьюз называла собаку Карли и говорила, что это «она».
Битл посасывал демоническую бонг?трубку, его взгляд уносило к другим мирам, а вода лопалась пузырьками в Дымке.
Я застыл в кресле, словно в ловушке, убитый дымом, очарованный ритуалом.
Сьюз лила воду на их перепутанные косички. Добавляла в воду какие?то травы, смешивала скользкую мыльную пену с крепким запахом, который блестел на свету. Впечатление было как раз такое, что его можно увидеть — запах, — и он блестит. Этим мыльным раствором она промывала все косы по очереди, от корней ее собственных волос до корней волос Тристана, так что их волосы сливались в единый поток. На них было приятно глядеть, и Тристан улыбался на протяжении всей этой процедуры.
— Далеко не каждому разрешается это увидеть, — сказала Сьюз шепотом. — Так что можете считать, что попали в круг избранных.
— Хорошая история, Скриббл, — одобрил Тристан. — Продолжение будет?
Их глаза чуть припухли от наслаждения ароматным шампунем, и это было, как будто ты наблюдаешь за кем?то, кто занимается сексом. Уторчанным сексом.
— Очень красиво, — прошептала Мэнди.
Сквозь стены я слышал, как воют собаки.
— Не беспокойся за них, Скриббл, — сказал Тристан мечтательно.
Мы с Дездемоной сидели дома в Расхолм?Гарденз и рассматривали перо.
Битл с Бриджит уехали еще вечером и пока не вернулись. Они отправились на юг, на Вирт?Фестиваль, чтобы познакомиться там с людьми и обзавестись новыми связями и поставщиками. Копы взяли у нас какие?то показания и отпустили, объявив невиновными. Мы вернулись домой, и все было только наше; квартира, перо и любовь.
— Интересно, а как оно называется? — сказала Дездемона, вертя перо в руках, так что желтые отблески мерцали под лампой на столе. Перо было на 70% черным, на 20% — розовым, и на 10% ?желтым. На том месте, где отодрали этикетку, оставалось бледное пятнышко.
— Давай вставимся, Дез, — предложил я.
— Не пойдет! — возразила она. — Только вдвоем нельзя.
Она соблюдала правила Битла. Никто не ходит туда в одиночку. На случай, если вдруг станет по?настоящему плохо.
— Да ладно тебе! — сказал я.
— Нас же двое. Что может случиться?
Этого я себе никогда не прощу.
— Битл сейчас тоже трипует, — сказал я ей. — Прямо сейчас. Там на Юге. Ну, давай же, сестра! Он на Вирт?Фестивале! С Бриджит! Конечно, он в трипе. Он в Виртландии, прямо сейчас!
— Мы никогда раньше не употребляли желтое, Скрибб.
Это правда. Желтые встречаются крайне редко. Маргиналам они не доступны вообще.
— Оно не полностью желтое, — убеждал ее я. — Желтого в нем всего ничего. Сама посмотри, совсем мало. Оно безопасно.
— Мы даже не знаем, как оно называется!
— Давай!
Она пристально посмотрела на перо. Смотрела на него целую минуту, ничего не говорила, просто смотрела, купаясь в радуге цветов. И потом, наконец, сказала:
— Хорошо, Скрибб, давай. — Сказала очень тихо и посмотрела на меня этими своими глазами, которые были как сливы, сочные сливы, когда я выхватил перо у нее из рук.
Есть вещи, которые неизбежны. Которые предрешены.
Она открыла рот, моя сестра, в ожидании перьевого причащения. Она не могла со мной спорить, она слишком меня любила, и я вставил перо ей в рот, глубоко?глубоко, а потом — себе, и вот как мы и потеряли мою сестру. Дездемона приняла его целиком.
Тристан откупорил новую банку и залез в нее всей рукой. Когда он вытащил руку, она была вся покрыта густой зеленой слизью, похожей на Ваз для волос, но живой. Наношам! Читал про него в «Коте», но никогда раньше не видел. Масса этих минускульных механических образований сочилась у него между пальцами. ).
— Смотри, — сказал он и широким, почти сексуальным взмахом он отправил эти крошечные микромеханизмы заниматься его волосами и волосами Сьюз. Было почти что слышно, как они едят грязь и сало. Наношам делается на основе желе из сотен крошечных компьютеров, которые называются бэби?компами. Они обращают грязь в информацию, оставляя волосы чистыми, и вырабатывают фиксатор для дредов — очень жестких косичек.
— Моя дорогая, — прошептал Тристан своей любимой. — Это истинное удовольствие.
Сьюз повернулась ко мне, держа в руке пригорошню нано.
— Не хочешь попробовать? — спросила она. Ее глаза знали все мои тайны. Я чувствовал ее у себя внутри, и впечатление было такое, как будто она ласкает меня. Может быть, Сьюз была теневой. Но нет, не похоже, ощущения совершенно другие. Не так, как будто она в меня проникает, а как будто она становится мной.
— У юноши все равно нет волос, — рассмеялся Тристан.
Я не мог ничего ответить. Не мог даже тряхнуть головой. Весь воздух в комнате обратился в дым. Наверное, из?за травяного варева у меня начались виденья. Я видел толстую змею из волос, которая извивалась между голов мужчины и женщины. И еще я слышал голоса, что прорывались ко мне дождевыми каплями и клочьями тумана, как волны чистого знания. И я не знал, где я…
Вокруг меня были люди, люди что?то говорили, может быть, обо мне, но это были какие?то бессмысленные обрывки фраз; я чувствовал только тело Сьюз внутри моего тела. Она прикасалась ко мне изнутри. И у меня встало! Что это было? Голоса…
— Ты должен…
— Маленький мальчик.
— Зато экономия на шампуне.
— У него нет волос.
— Назовешь это стрижкой?
— Это стрижка под ежик.
Кто это говорит? И когда? И кому?
Я вдруг почувствовал руку — холодную и влажную руку, которая гладила мои короткие светлые волосы.
Ладно, пусть коротко. Ну и кого это ебет?! Есть люди, которым вообще не идут длинные волосы. Красивые люди этого никогда не поймут. А я просто пытаюсь выглядеть хорошо, ну, насколько это вообще возможно. И я вздрогнул под пальцами, гладящими мою голову. Отъебитесь от меня! И только потом до меня дошло, что это была моя собственная рука. Да, вот именно. Моя собственная рука; она прорвалась сквозь туман, чтобы погладить меня по голове.
— Ой! Посмотри на малыша!
— Он дрожит.
— Он гладит себя по волосам.
— Он такой нервный.
— Просто он больше ничего не знает.
Голоса звали меня, сквозь туман…
Мир превратился в Дымку.
