Залезть, что ли, в медицинскую энциклопедию? Интересно, много ли я смогу из нее выудить, если учесть мои чрезвычайно скромные познания в медицине вообще и психиатрии в частности?
***
Трень-тень-тень!
Я недоуменно оторвал взгляд от монитора. Телефон? Знакомый звонок. Неужели, еще у кого-то в нашем сумасшедшем мультимедийном мире хватило силы воли довольствоваться стандартной мелодией?
Трень-тень-тень!
Постойте-ка, это же мой «Иварссон»…
— Слушаю.
— Дядя Джек?
О Господи, как я мог забыть!
— Здравствуй, Агата.
— Брат сказал, что ты сходишь со мной на собрание. Это правда?
— Да, я как раз вечером свободен. Только забегу домой и…
— За час обернешься?
Час? Если учесть, что я нахожусь в центре города, а до Ноймеердорфа только сорок минут в поезде подземки… Но куда торопиться, ведь сейчас всего только…
Семнадцать тридцать. Матерь Божья!
— Конечно, уже нет. Куда мне нужно подойти, Агата?
— Особняк на Мариенштрассе, 9.
Это недалеко, минут десять неспешной ходьбы, значит, я могу еще посидеть в кафе или…
— А ты сейчас где?
В трубке помолчали, потом нехотя признались:
— В парикмахерской. Мама настояла на том, что мне нужно сделать прическу и все такое.
— Давай, я подойду к тебе?
— Как хочешь. Все равно ждать придется.
— Ничего, терпения у меня хватит. Адрес?
— Салон «Мэнори», это угол Мариенштрассе и Центрального.
— Скоро буду. Без меня не уходи!
Агата что-то буркнула в ответ и выключила телефон.
Какой же я нехороший человек… Мало того, что совершенно забыл об обещании, так и переодеться не успел, придется смущать богатых школьных благотворителей скромной, можно сказать, почти домашней, одеждой. Хорошо еще, леди Оливия категорически выступает против ношения на работу джинсов во всех их проявлениях: брюки на мне вполне приличные. Клетчатая рубашка и трикотажная кофта, конечно, мало подходят для официального мероприятия, а отсутствие галстука и вовсе непозволительно, но что поделать? Бежать в ближайший магазин? Нет уж, новый костюм мне не нужен, а значит, благотворители переживут мой внешний вид.
Не помешает только ополоснуть лицо водой и пригладить волосы… А глаза-то красные. Пересидел лишнего за монитором, и очки не помогли. Уууу, а вот снимать их не надо, голова начинает кружиться от ярких бликов. Что ж, явимся на собрание, как есть, в конце концов, от меня там требуется только присутствие на заднем плане. Может даже вздремнуть удастся.
В салон «Мэнори» я вошел через пять минут после того, как поплескался в раковине туалетной комнаты. Агата еще только усаживалась в кресло, а потому заметила меня и помахала рукой. Мастер, собирающаяся работать с девушкой, шутливо погрозила фроляйн Кёне пальцем:
— Не вертитесь, дорогая моя, иначе любые усилия, даже самого лучшего специалиста, пойдут насмарку.
— Извините, — Агата, чтобы скрыть смущение, принялась расплетать тугие темно-рыжие косички. — Я только хотела поздороваться.
— Со своим молодым человеком? — На меня оценивающе посмотрели поверх очков с дымчатыми стеклами.
— Нет, это друг моего старшего брата, он для меня кто-то вроде дяди.
Ну вот, стоит в одной точке пространства появиться более чем одной представительнице женского рода, начинаются углубления в ненужные подробности. Какое может быть дело парикмахерше до связывающих меня и Агату отношений? Никакого, кроме беспричинного, но от того ничуть не менее сильного любопытства.
— Я бы тоже с удовольствием обзавелась таким симпатичным дядей. Не подскажешь, где их можно отыскать?
И ведь она даже не улыбнулась, оставшись предельно серьезной. Но значит ли это, что меня считают привлекательным? Ерунда какая-то. Я самый обычный, а сейчас еще и заморенный многочасовым бдением за монитором.
— Я спрошу потом у Гельми… Или сами спросите: могу дать номер его телефона.
— Телефона дяди?
— Нет, моего брата. Но и номер дяди Джека тоже могу дать, если это необходимо.
Вот чертовка! И как женщины ухитряются так быстро договариваться между собой, если речь заходит об охоте на мужчин?
— Спасибо за щедрое предложение, я подумаю. У меня ведь еще уйма времени на раздумья, в том числе и над вашей милой головкой!
Мастер повернулась к девушке, оставляя мне возможность рассматривать только худощавую спину под пепельно-розовой блузкой и скрученные в гладкий клубок волосы на затылке. И это в тот момент, когда в серьезном голосе вроде бы начали прорезаться смешливые нотки! Не знаю, почему, но мне вдруг захотелось увидеть, как улыбается эта женщина. Захотелось настолько нестерпимо, что я, пожалуй, позволил бы им с Агатой продолжать рискованно шутить на мой счет.
— Вы будете ждать здесь? — спросила белокурая девица, выполнявшая, по всей видимости, обязанности администратора салона.
— Да, если можно.
— Разумеется! Располагайтесь, к вашим услугам телевизор и журналы, надеюсь, вы найдете среди них те, которые будут вам интересны.
Я с сомнением покосился на красочный глянцевый ворох, и администратор поспешила рассеять мои сомнения:
— Среди наших клиентов много мужчин. Если пожелаете, мы можем заняться и вами, например, сейчас свободен мастер по маникюру, и вы могли бы…
Да, моим ногтям не помешал бы профессиональный уход. Вот только…
— Доверить свое тело я смогу только одной-единственной женщине на свете. Правда, еще не выбрал, кому.
Девушка вежливо улыбнулась и вернулась на свое место за стойкой, делая вид, что оценила шутку, хотя на самом деле испытывала скорее недовольство моим отказом от, несомненно, высококлассных услуг.
Правда, еще не выбрал, кому.
Девушка вежливо улыбнулась и вернулась на свое место за стойкой, делая вид, что оценила шутку, хотя на самом деле испытывала скорее недовольство моим отказом от, несомненно, высококлассных услуг. Но мне было неважно, как будут восприняты мои слова, потому что в сознание постучалось чуточку насмешливое:
«А если женщина уже сделала выбор, и твое желание не имеет значения?…»
Выбор сделан, говорите? Не верю! Я не давал согласия, слышите? И не соглашусь, пока не… Пока не посмотрю насмешнице прямо в глаза. Кто из вас подумал обо мне, дамы? Кто? Какая жалость, что вас здесь слишком много, чтобы можно было быть уверенным. Слишком много!
Всегда искренне ненавидел работу сьюпа из-за мерзкой способности мыслей многократно исказиться перед тем, как достичь моего сознания. Но что поделать? Если верить доктору Лювигу, мысль — всего лишь электромагнитная волна, подчиняющаяся законам волновой физики и подвергающаяся таким любопытным явлениям, как, например, дифракция и интерференция. Но если степень влияния среды распространения больше относится к качественным характеристикам и способностям приемника сигнала, то наложение друг на друга мыслей, отпущенных их творцами в свободный полет, иногда переворачивает реальную картину с ног на голову. Собственно, по этой причине невозможно работать с большим количеством человек одновременно: их мысли, особенно если область пространства, где находятся объекты, замкнута, способны смешаться в дичайший коктейль, дегустировать который бывает весьма и весьма рискованно.
В зале два мастера, одновременно работающих с двумя клиентками, плюс администратор, плюс женщина, ожидающая своей очереди, плюс… Да, есть еще служебное помещение, дверь в него приоткрыта, и можно даже по доносящимся звукам судить о присутствии в пределах салона еще по меньшей мере двух или трех человек. Любой из них, вернее, любая могла быть хозяйкой той мысли. Разве только, следует исключить Агату, сейчас более взволнованную перспективой изменения прически. Насколько помню, девушку всегда устраивал конский хвост или две косички, только бы волосы не лезли в глаза и выглядели опрятно, и визит в парикмахерскую не слишком позитивно отразился на нервах фроляйн Кёне. Ничего, подрастет, войдет во вкус и будет менять состояние своей головы ежемесячно: уж на что Ева равнодушна к собственной привлекательности, но и то любит поэкспериментировать со стрижками.
