— Я… Я не понимаю, о чем вы говорите.
Она не кокетничала и не пыталась что-то скрывать. Фрау Клозе была растеряна по-настоящему.
— Давайте вспомним еще раз весь ход событий. Вы согласны?
Женщина покорно кивнула.
— Вы возвращались с обеденного перерыва. Сколько времени он обычно длится?
— С половины второго до половины третьего.
— Вы часто опаздываете?
Фрау Клозе возмущенно возразила:
— Никогда! Я наоборот, стараюсь прийти за пять-десять минут до официального начала работы.
— И сегодня вы тоже…
— Я подошла к дому примерно в два семнадцать.
— Подняться на второй этаж занимает немного времени, не так ли?
— Пару минут.
— Итак, вы поднимались по лестнице и… Сразу увидели фроляйн Лойфель?
— Эээ… Да.
Заметно помедлила с ответом? Странно.
— И сразу подумали, что она мертва?
— И думать было нечего! Я просто посмотрела и поняла.
Еще страннее.
— И сразу же позвонили в полицию?
— Разумеется!
— Звонок зафиксирован в два тридцать пять. Итак, в два семнадцать вы вошли в подъезд. В два девятнадцать или два двадцать поднялись на лестничную площадку и увидели труп. А что вы делали следующие пятнадцать минут перед тем, как позвонить в полицию? Заметали следы преступления?
Из глаз свидетельницы брызнули слезы праведного негодования:
— Да как вы можете это говорить! Я сразу же, слышите? Сразу же позвонила!
— А факты утверждают обратное.
А что вы делали следующие пятнадцать минут перед тем, как позвонить в полицию? Заметали следы преступления?
Из глаз свидетельницы брызнули слезы праведного негодования:
— Да как вы можете это говорить! Я сразу же, слышите? Сразу же позвонила!
— А факты утверждают обратное. Ваши часы идут точно, часы в полицейском управлении тоже. Но примерно пятнадцать минут куда-то потерялись. У вас есть предположения? Может быть, вы упали в обморок, увидев труп?
Я, конечно, знаю, что это не так, потому что следов не осталось ни на площадке, ни на одежде фрау Клозе. А что думает она сама?
«Я же сразу достала из сумочки телефон… Еще внизу в этот момент хлопнула дверь. Кто-то ушел? Наверное. Это и был убийца?! Но тогда я должна была его видеть! Но я ничего не помню!.. Только хлопок двери. Раз, другой…»
Кратковременный провал в памяти. Результат шока? Или, может быть, гипноза? Чувствую, расспрашивать эту даму дальше пока нет никакого смысла.
— Вы разволновались, фрау, вам необходимо успокоиться. Сейчас вас проводят в комнату отдыха, где вы сможете прийти в себя прежде, чем отправитесь домой. Большое спасибо за помощь!
Она машинально кивнула, поднимаясь со стула, а когда покинула кабинет, Берг разочарованно выдохнул:
— А все-таки, жаль, что ты больше не работаешь в полиции.
— Почему?
— Ты ловко поймал ее на временных расхождениях.
— Ну, ловкость тут ни при чем… Я просто предположил, что она, как человек, занимающийся техническим проектированием, строго следит за временем.
— И попал в точку!
— Ага. Но что-то все-таки происходило в эти пятнадцать минут, выпавшие из памяти фрау…
— Думаешь, она не врет, когда говорит, что не понимает, что случилось?
— Я не думаю, герр старший инспектор. Я знаю.
Он вздрогнул, словно только сейчас вспомнив, с кем имеет дело.
— Ах да… Извини. Мне показалось, что вернулись старые добрые времена.
— Ничего. Все нормально.
Наверное, надо было убрать непогрешимую категоричность из тона. Но в данном случае растерянность не наиграна, потому что в сознании фрау Клозе был ясно ощутим дребезг, который можно сымитировать только одним способом: растеряться по-настоящему.
— У тебя есть версии?
— Только две. Шоковое состояние, хотя в его способность довести до амнезии верится слабо, потому что фрау Клозе выглядит женщиной вполне спокойной и здравомыслящей. А второе, что может быть, это гипноз.
— Кто-то отвел ей глаза, — задумчиво продолжил мою мысль Берг.
— Именно.
А вот говорить, что дверь хлопнула два раза, я герру старшему инспектору не буду. Во-первых, не имею права разглашать данную информацию, поскольку она получена неофициальным и крайне нечестным путем, а во-вторых, очень может быть, что свидетельница ошиблась, поскольку налицо явная дезориентация во времени и проблемы с памятью.
— Я попрошу Хедерсхоф ею заняться, — подытожил обмен мнениями герр старший инспектор.
— Было бы неплохо.
— Но в любом случае, не сейчас. Фрау должна хоть немного успокоиться после твоих вопросов.
— Извини, я был не слишком корректен.
— Да уж, — усмехнулся Берг. — Чуток передавил, но за границы не вышел.
— Чуток передавил, но за границы не вышел. И мне почему-то кажется, что наедине ты разговорил бы ее быстрее и успешнее.
Э, нет уж! И сегодняшнее взятое мной интервью не приложишь к делу, а если женщина узнает, кто ее допрашивал… Скандал будет громким. Очень.
— Может быть.
— Тебе, наверное, легче вести допрос, чем обычному полицейскому?
— С чего ты взял?
— Ну… — Герр старший инспектор смутился, как мальчишка. — Ты же можешь узнавать, о чем думает тот, кого ты допрашиваешь.
Ну что за наивность! Могу, конечно, но допрос тем и характерен, что у следователя в сознании должна разворачиваться схема собственных действий, поэтому внимание уделяется вопросам и ответам, а копаться в это время еще и в чужой голове… Увольте. Только выборочно и только в редкие свободные моменты. А кроме того, эти самые моменты должны быть очень тщательно подготовлены. Ведь не было никакого смысла читать мысли фрау Клозе до того, как она осознала неправильность происходящего.
Но если бы у меня был грамотный напарник, на которого можно переложить собственно беседу… Но тогда мы должны понимать друг друга с одного взгляда.
— Я старался этого не делать, Йоаким.
— Лучше бы ты ответил, что не делал этого, Джек. Чувствуешь разницу?
Еще бы. Но не хочу врать старому приятелю.
— Все равно. Что бы я ни прочитал в голове живого человека, это нельзя занести в протокол дознания.
— Да ты и с мертвой не напрягался. — Герр старший инспектор снова взял в руки листок с моим личным экспертным заключением.
— Все, что смог сделать, я сделал.
— Верю. Но картина получается странная, как ты считаешь?
— Более чем странная. Кстати, свет на лестнице горел?
— Да. Его вообще не выключают, система какая-то экономичная, так что расход электричества небольшой.
— Я так и думал. А фроляйн Лойфель почему-то была уверена, что вокруг темно. Или, по крайней мере, ничего не видно.
— У тебя есть объяснение?
— Ни намека.
Берг снова вздохнул и обрушил все скопившееся недовольство на распахнувшего дверь курьера:
— В чем дело? Мы работаем.
— Отчет от трассолога и медиков! — На стол плюхнулась папка, с одного края заляпанная чем-то подозрительно бурым, а гонец с первого этажа поспешил убраться подальше от начальственных громов и молний.
— И что пишут? — полюбопытствовал я.
— Не так уж много, но занятно, — признал герр старший инспектор, переворачивая листки. — Причин смерти может быть две, и обе связаны с сердцем, но только одна из них убила фроляйн Лойфель. Проникающее ранение и остановка.
— Они произошли одновременно или что-то раньше другого?
Берг разочарованно цыкнул зубом:
— Слишком короткий временной промежуток. Нельзя установить точно.
— Но если у нее случился сердечный приступ, зачем было наносить удар? Чтобы добить? Обычно непредвиденное течение событий, наоборот, останавливает убийцу.
