Хмммм.
«Она сводит меня с ума! Миленькая и такая пухленькая… Настоящий ангелочек!..»
— Мы чего-то ждем?
— Да. Прошу вас, не волнуйтесь.
— Я спокойна… Джек.
Брррр, мурашки по спине! Какая ерунда: слегка растянутая гласная и заглушенная конечная согласная, а эффект потрясающий. В прямом смысле. Даже кончики пальцев задрожали.
«Ну же, милочка, еще раз произнеси это слово… Вот так, округлив ротик… Еще… Еще…»
— Я могу задать вам серьезный вопрос?
— Любой.
— Вы не откажетесь стать свидетельницей преступления?
Анна смешливо сощурилась:
— Даже соучастницей, если мне это предложит симпатичный мужчина.
— К сожалению, я потяну только первое предложение.
Улыбка, ни на мгновение не покидавшая губ фроляйн Штерн, приобрела укоризненный оттенок, но банальной фразы типа «Вы себя недооцениваете» не прозвучало. Умная женщина — опасная женщина, это мне с детства внушал отец, и всегда добавлял: «Поэтому с ней нужно дружить, а не любить», забывая уточнить, к какой категории относит свою супругу. И мистер Стоун был совершенно прав в своем напутствии, хотя в вопросах любви и дружбы нет никакой разницы между умной женщиной и умным мужчиной. Любить того, кто умнее тебя, всегда трудно, потому что нежное чувство колеруется уязвленностью или становится восторженным обожанием.
Так какую политику общения с Анной выбрать мне? То, что выбор делать необходимо, причем довольно быстро, я не сомневаюсь. Но меня раздражала и раздражает необходимость принимать решения в режиме цейтнота. Не мое это, быстрое реагирование. Совсем не мое.
— И что за преступление планируется?
— Возможно, уже совершается.
— И когда состоится мой выход?
— Минуточку…
В моменты страсти людям некогда думать, вот и мысли герра Бломберга, распаленные близостью прелестной девушки, становились все короче, вызывая у меня ярость и желание ворваться в комнату заблаговременно, а не разыгрывать из себя хладнокровного наблюдателя. Не болтайся в моем бумажнике черно-серебристый кусочек пластика, я бы так и поступил, по крайней мере, долго разговаривать бы с похотливым бизнесменом не стал, а освежил в памяти тела навыки мордобития. Но сьюп и драка — вещи несовместимые. К сожалению.
Междометия. Обрывки слов. И наконец, кульминация, больше всего похожая на результат западания клавиши: бесконечная строчка едва читаемых букв.
И наконец, кульминация, больше всего похожая на результат западания клавиши: бесконечная строчка едва читаемых букв.
Поворачиваю ручку и открываю дверь перед Анной:
— Прошу!
Момент был выбран правильно: насильник не успел остановиться, иначе мы не увидели бы ничего предосудительного, кроме круглых от ужаса глаз сестренки моего друга.
— Что здесь происходит? — поинтересовалась фроляйн Штерн, медленно переводя взгляд с рассыпавшихся по ковру жемчужин на пальцы герра Бломберга, смявшие атласную ткань платья Агаты в весьма интимных местах.
Эффект неожиданности подействовал на мужчину далеко не сразу, но по прошествии примерно четверти минуты владелец туристической компании сообразил, что попал в щекотливое положение. Правда, осознание произошедшего никак не повлияло на крепость хватки: герр Бломберг разжал объятия только после того, как девушка сдавленно прошептала:
— Пустите…
Не надо было получать степень доктора медицины, чтобы диагностировать наличие у Агаты шокового состояния, хорошо еще, возник ступор, а не истерика, которая вызвала бы куда больше проблем. Но пока я прикидывал, с чего начать, фроляйн Штерн обняла девушку за плечи, наклонилась, заглянула в застывшие глаза и с подчеркнутой уверенностью сказала:
— Все хорошо, дорогая. Все хорошо. Ничего страшного не произошло. Совсем ничего.
Прошло ровно пять секунд. Агата моргнула, глубоко вздохнула и смущенно спросила:
— Со мной что-то случилось? Я… не помню.
— Небольшой обморок, дорогая. И это не удивительно: столько волнений на голодный желудок! Вам непременно нужно покушать. Через несколько минут нас всех пригласят к столу и…
— Меня ждут к ужину дома, — рассеянно возразила девушка, и блондинка почему-то сразу же воодушевленно согласилась:
— Разумеется, вам лучше сейчас отправиться домой, моя дорогая! Я сама подвезу вас на машине, только закончу дела. Дайте мне несколько минут, а пока умойте лицо и непременно холодной водой!
— Да, конечно…
Агата выбралась в коридор, слегка покачиваясь, но я не сомневался, что она доберется до туалетной комнаты, поскольку мысли девушки были по механически, почти предельно четки.
«Умыться. Холодная вода. Ужин. Домой. Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо…»
Спокойствие. Умиротворенность. Целеустремленность. И никаких следов шока.
***
— Вы ничего не хотите нам сказать? — Ласково спросила фроляйн Штерн, скрестив руки на груди.
— Сказать? Что я должен сказать? — Герр Бломберг постарался выказать недоумение пополам с негодованием.
— Я говорила не о долге, а желании, но… Вы только что сами признали серьезность ситуации.
— Какой еще ситуации?
Анна скучно зевнула и склонила голову набок.
— Что произошло между вами и девушкой несколько минут назад?
— Ничего не произошло! Мы… разговаривали. Обсуждали экскурсионную программу.
— Тогда почему школьница находилась в ваших объятиях?
— Она… Ее… Ей просто стало нехорошо! — выкрутился герр Бломберг. — У нее закружилась голова, и я, чтобы девица не упала…
— Схватили ее за грудь, — резюмировала блондинка. — А бусы порвали, видимо, чтобы облегчить дыхание?
— Да, да, конечно!
— Тогда, в самом деле, не случилось ничего предосудительного.
Вы считаете иначе?
Вопрос, обращенный ко мне, был задан с искренним интересом, хотя я, после удачной попытки сластолюбца оправдаться, используя подсказанный вариант, ожидал насмешливого упрека в стиле «у вас слишком богатое воображение».
— Да.
— И как, на ваш взгляд, все происходило?
Не люблю чувствовать себя клоуном на арене, но избегать ответа не буду:
— Очень просто. Этому господину понравилась юная школьница. Понравилась до такой степени, что он не смог подавить свою похоть и пытался принудить девушку к интимной близости. Уверен, фроляйн Кёне расскажет то же самое, когда придет в себя.
— Какая чушь! — взвился герр Бломберг, изображая оскорбленную невинность.
— Неужели? Тогда почему вы так сильно взволнованы?
— Это ваши личные домыслы!
И ведь он прав, черт меня подери. Свидетельствовать против него я не могу. Запрещено законом. Особенно если учесть мои приятельские отношения с семьей Кёне. Но главная проблема вовсе не в самонадеянном надутом индюке, уверенном в собственной безнаказанности. Нет, проблема стоит между мной и герром Бломбергом, сосредоточенно щуря голубые глаза.
— Девушка ничего не расскажет.
Я вздрогнул, уколотый отрешенным спокойствием голоса Анны.
— Конечно. Сейчас она в шоке, но чуть позже, когда…
— Она в полном порядке, и через пять минут вы сами это поймете.
Да знаю я, что Агата уже выходя в коридор, была в нормальном психологическом тонусе! Знаю. Но из каких источников черпает свою непоколебимость фроляйн Штерн? Она ведь сыграла против меня в этой партии. Приняла сторону насильника, поддержала, помогла выкрутиться… Почему?
Но я не успел окончательно и бесповоротно разозлиться на вероломную красавицу, потому что блондинка повернулась к герру Бломбергу, с прежним спокойствием повторив:
