— Нет, но они и не имели права разглашать, разве не так?
— По большому счету, имели. В контракте есть особый пункт, отменяющий конфиденциальность после кончины клиента.
— Тогда почему…
Теперь и мне пришлось немного отстраниться. Салат с морским коктейлем? Типичная обеденная закуска. Впрочем, соус не привычного розового цвета, а насыщенно золотистого… Горчица, несомненно. Но очень нежная.
— Почему они промолчали? Сейчас это неважно. В любом случае, я, как сотрудник салона, могу рассказать больше и точнее.
— Вы… расскажете? — Его глаза просили, почти молили, но робость оставалась на месте, словно герр Сьёдер не считал себя достойным ответа.
Да что же это такое? Неужели вынужденный отказ от гражданства мог так серьезно повлиять на психику этого мужчины? Подумаешь, капелька средневековых привилегий, имеющих значение только для закрытого клуба ройменбургских обывателей! Вон, Гельмут пошел наперекор всей родне и прекрасно себя чувствует. Нет, здесь есть что-то еще. Что-то давнее и постыдное, раз мой собеседник так странно себя ведет. Словно виноват в неком преступлении… А что, если так оно и есть?
— Фроляйн Нейман собиралась выйти за вас замуж.
— Этого не может быть… Она… Вы уверены?
— Она пришла в наш салон, потому что хотела быть уверенной в счастливом браке. Вы ведь знаете, как много значения женщины придают всяческим гаданиям, гороскопам и прочим магическим штукам?
Мартин чуть не поперхнулся:
— Хотите сказать, Кларисса пришла, чтобы сделать приворот?
Вообще-то, нечто весьма схожее. Если бы я не видел, как работают амулеты леди Оливии, я бы и сам не верил. Но парню придется выложить официальную версию:
— Ну что вы! Конечно же, нет! Мы оказываем своего рода психологическую помощь. У детей всегда есть любимые игрушки, помогающие успокоиться и вернуть счастливое расположение духа, помните? Плюшевые медведи, фарфоровые куколки, деревянные лошадки и прочие милые вещицы.
Но с течение времени прежние способы оказывается неудобно использовать, поэтому… Взрослые приходят к нам. За новыми игрушками. Можно возвращаться в то место, где тебе когда-то было хорошо, а можно просто достать из кармана и согреть в ладонях безделушку: все зависит от того, на чем акцентирует ваше внимание специалист.
— Но вам не кажется, что это… как-то искусственно?
Ага. А также насильственно и вообще беспардонно, как и любое вмешательство в устоявшийся порядок вещей. Но это намного милосерднее, чем внушать, например, разочаровавшемуся в чувствах, что либо он сам виноват в своих бедах, либо что предмет любви был его недостоин. И намного честнее, потому что мы не обещаем такому клиенту громких и быстрых побед на любовном фронте. Мы просто говорим: если тебе нужна эта любовь, действуй, и у тебя все получится. Но сначала человек должен решить вопрос необходимости, и мы всегда делаем ударение именно на нем.
Убедись, что твое желание выстрадано и выверено. Решись или откажись навсегда, но не трать время на беспорядочные метания, причиняющие боль и тебе, и твоему миру. Решился? Милости просим в салон «Свидание», там тебя ждут доброжелательные собеседники, готовые выслушать все, что ты захочешь рассказать о себе и своих стремлениях. Но для начала надо научиться быть честным хотя бы с самим собой, потому что на фундаменте обмана дворец счастья не построишь. Цемент не той марки.
— Главное, это действенно.
— А психоаналитики? Разве они не делают то же самое? Почему же Кларисса отправилась…
— К нам? Таков был ее выбор. Могу сказать только одно: договорным отношениям люди, особенно деловые, доверяют больше, чем туманным словесам психологов. Мы официально берем на себя обязательство помочь, и клиент, подписывая контракт, подсознательно уже готовится обрести счастье. Эффект плацебо своего рода, ведь пока человек не поверит, что может стать счастливым, ничего не изменится.
Он с сомнением покачал головой:
— Все это напоминает какое-то жульничество.
Я улыбнулся, поднимая бокал с минеральной водой:
— Хотите убедиться в обратном? Попробуйте воспользоваться нашими услугами.
Господи, на кого я похож? На коммивояжера, продающего эскимосам холодильники. Но с одной стороны, вступиться за честь фирмы мне, как одному из основных работников, попросту необходимо — деловой этикет требует, а с другой, я все-таки нахожусь в рядах армии более осведомленной, чем наши противники.
Конечно, если бы клиенты салона знали, что их мысли читают , возникли бы возражения, жалобы, судебные иски с требованием компенсаций за моральный ущерб от вмешательства в частную жизнь и далее в том же духе. Но реально результаты моих и Евиных выводов нигде не фиксируются, сведения о тайных намерениях посетителей салона не выходят за его пределы, а значит, догадки остаются лишь догадками, и все вокруг довольны. Что же касается амулетов леди Оливии… Я бы сам не отказался обзавестись одним из них, только пока не определился, в чем должно заключаться мое личное счастье.
Мартин меланхолично взборонил вилкой салат, но снова не донес до рта ни кусочка.
— Не любите морепродукты? — спрашиваю, чтобы ненадолго сменить тему.
— Признаться, не очень.
Хммммм.
«Но кушать надо. Диетологи утверждают, что это очень полезно. Холестерин уменьшает, опять же… Просто нет аппетита. Да и откуда он может взяться сейчас?…»
«Да как это можно в рот брать? Трава, а в ней слизняки всякие, склизкие и вязкие… Беееее, пакость-пакость-пакость! Так моему бедному животику и голодным недолго остаться…»
Снова то же самое! В «Кофейной роще» я не мог ясно видеть лицо Мартина, а сейчас контраст между внешним и внутренним оказался слишком ярким.
Да и откуда он может взяться сейчас?…»
«Да как это можно в рот брать? Трава, а в ней слизняки всякие, склизкие и вязкие… Беееее, пакость-пакость-пакость! Так моему бедному животику и голодным недолго остаться…»
Снова то же самое! В «Кофейной роще» я не мог ясно видеть лицо Мартина, а сейчас контраст между внешним и внутренним оказался слишком ярким. Непозволительно ярким для продолжения сомнений.
Их двое в одном теле. Все-таки двое. Один — спокойный, довольно уравновешенный, немного неуверенный в себе, словом, вполне разумный и понятный человек. Второй — бесцеремонный, грубый, наглый обжора, думающий только о своем желудке. Трудность состоит только в том, что…
Это не раздвоение личности. Но убедиться необходимо.
— Герр Съёдер, можно задать вам вопрос?
— Да, конечно.
— В вашем роду не наблюдалось психических заболеваний?
Он медленно отложил вилку в сторону и посмотрел на меня испуганно-застывшим взглядом человека, пойманного с поличным.
— Насколько мне известно, нет.
— И вы сами никогда не проходили лечение и не состояли на учете в психиатрических клиниках?
— Нет.
Ни возмущения, ни попытки возразить, мол, лезу не в свое дело. Странно. Обычно первая реакция на вторжение всегда защитно-отрицающая, пытающаяся сбить врага со следа, агрессивная до физических проявлений, а в случае Мартина все наоборот. Он говорит правду, но при этом словно чувствует личную вину за то, что… Правда неправильная.
Да, герр Съёдер скорее всего душевно совершенно здоров, и любой психиатр это подтвердит, потому что вторая личность, в корне отличающаяся от первой, существует параллельно и вполне самостоятельно, а не сменяет свою напарницу в определенные промежутки времени. Она просто существует. Живет. Причем, как любое живое существо, жрет и… Гадит. В тот раз поток ее мыслей ввел в заблуждение фроляйн Цилинску, а конечным результатом стала безвременная смерть отчаявшейся женщины. Но почему Ева не усомнилась? Почему не почувствовала того же, что и я?
