Оставить женщину жить безмятежно или заронить сомнения? Пожалуй, выберу второй вариант, потому что заставлять людей сомневаться — природное призвание Князя. Да и внести небольшой раскол в «наши сильные ряды» не помешает: маленькая трещинка в нужный момент может стать ущельем. Но сначала нужно заставить стекло уверенности треснуть.
— Вне всякого сомнения, мастер Карл — достойнейший слуга нашего общего господина, и все же… У многих ли он принял клятву?
В сознании любого человека после подобного вопроса начинается непроизвольный подсчет баранов, как это называла псиконсульт Управления фрау Хедерсхоф. И действительно, удержаться трудно: едва речь заходит о количествах, у нас возникает непреодолимое желание считать. Хотя бы в уме.
Незнакомка не стала исключением из правил, но ее мысли оказались слишком спутанными, к тому же, она вспоминала клички, а не настоящие имена сектантов. Впрочем, точное число мне все равно не было необходимо.
— У многих?
Повторение вопроса заставило женщину насторожиться и сухо заявить:
— Я не имею права об этом говорить.
— Разумеется. Так же, как и я не имею права показать тебе список наших клиентов. Но ты легко сможешь представить, сколько их было и остается, если справишься в магистрате о годе открытия нашего предприятия.
Но ты легко сможешь представить, сколько их было и остается, если справишься в магистрате о годе открытия нашего предприятия.
Главное в успехе намеренного обмана — предоставлять собеседнику исключительно достоверные факты, но под нужным соусом. Не скажу, что салон «Свидание» все время своего существования был проходным двором с огромной клиентурой, но если верить регистрационным записям, он был основан еще в 19 веке, а за такой долгий срок его могли посетить никак не меньше полста тысяч человек. По самым скромным подсчетам.
— Что вы хотите этим сказать?
Вопрос был задан из вежливости и в попытке взять небольшой тайм-аут на обдумывание следующего хода, потому что было видно: женщина верно оценила предложенные масштабы.
— Всего две вещи. Первое. Не каждый может быть полководцем? И второе… Верность и преданность лучшего всего доказывается не словами, а делами. Или обращенными душами.
С последним утверждением спорить не стал бы и более упертый фанатик, а незнакомка, судя по всему, в вопросах веры больше полагалась на разум, а не на капризы сердца.
— Вы правы.
— Рад это слышать.
— Прошу простить за беспокойство.
— Никаких проблем.
— Но сотрудничество…
— Может быть начато в любой момент, как только все мы вместе решим…
— Решим? Что?
— Кто из нас укажет самую короткую дорогу к цели.
Да, она была вовсе не дурой, потому что на прощание подарила мне две дорогих, можно сказать, бесценных вещи. Долгий внимательный взгляд, в глубине которого зрели серьезные вопросы, и кивок не равного и не стоящего много ниже. Кивок младшего компаньона.
***
Чудно начался день, ничего не скажешь! А утро подавало надежды на умиротворение и прочие удовольствия духа в ожидании… Бурного вечера. Правда, предполагаю, что собрание школьных благотворителей — вещь скучная и несовместимая с хорошим настроением, но переменить обстановку и круг общения иногда бывает очень и очень полезно для сохранения душевного равновесия.
Не успел я чиркнуть на страничке блокнота для непредвиденных заметок, всегда лежащего на столике в прихожей: «Мастер Карл. Князь. Расширение влияния?», покой дверного кольца снова был потревожен. Стук показался мне нерешительно-робким, особенно в сравнении с творчеством предыдущей визитерши, заставившей бронзу гудеть гулко и внушительно. Наверняка, клиент: так обычно стучат те, кто приходит в салон, четко не осознавая, зачем это делают. Что ж, иду открывать.
Второй по счету сегодняшний посетитель также не пожелал начинать разговор с порога, правда, и до центра прихожей не дошел, словно хотел остаться в ажурных тенях входной зоны. Но их глубины оказалось недостаточно, чтобы спрятать от моего взгляда нового гостя салона.
Невысокий, довольно хрупкий, в мешковатом плаще поверх явно немодного костюма: я не слишком часто посещаю магазины одежды, но лацканы такого покроя видел, пожалуй, только на снимках из архивных газет. Ранние залысины, слегка изможденное лицо. Вряд ли он намного старше сорока лет, и все же выглядит так, будто не следит за собой, вернее, соблюдает только общие правила гигиены, не утруждаясь большим. Проще говоря, вполне опрятный, но неприятный. Так, к примеру, выглядят воспитанники приютов или пациенты неврологических клиник, умытые, причесанные и одетые сторонней волей, а не по собственному желанию и разумению.
Интересно, почему я вдруг подумал о лечебных заведениях? Не потому ли, что блеклые глаза незнакомца смотрят на меня с крайним подозрением и необъяснимой недоброжелательностью?
— Что вам угодно?
И, как и в первый раз, ни к чему не обязывающая фраза приветствия вызвала взрыв эмоций.
Хорошо, что я не собираюсь стать сапером: представляю, сколько бед мог бы натворить руками, если словами добиваюсь не меньшего эффекта.
Мужчина выпрямился, став чуточку выше ростом, и едва ли не выплюнул мне в лицо:
— «Угодно»… Вот все, что вам нужно: угождать. Начиная с себя, приходите к Нему!
Еще одно существо, именуемое с большой буквы? Или то же самое, о котором уже шла речь сегодня?
— Простите?
— Тебе нет прощения! — взвизгнул пришелец. — Нет, и никогда не будет!
Любопытно. И немного жутковато, но справлюсь. Только бы он меня слюной не забрызгал.
— Или вы поясняете, с какой целью сюда пришли, или мне придется попросить вас покинуть…
— Нет, это я призван изгонять скверну, а не ты!
Настоящие безумцы опасны тем, что их движения мало подчиняются привычным правилам. Всем известно, что люди с отклонениями психики обычно отличаются большей физической силой, чем их условно здоровые духом собратья, но это далеко не все особенности. Гораздо хуже другое: психи и владеют своим телом несколько иначе. Гибкость связок и подвижность суставов находится за пределами нормы, а потому угадать, в какой точке окажется та или иная конечность сумасшедшего в следующий момент времени, прямо скажем, затруднительно.
Учитывая опыт, полученный еще в давние полицейские времена, я предпочел не заниматься отражением возможной атаки, а сделать очень большой шаг назад, когда незнакомец резким жестом выставил в мою сторону правую руку, кулак которой… Сжимал распятие.
— Именем Господним, изыди!
Матерь божья! Зарыдать или засмеяться? Крестом прогоняют нечисть, насколько я помню. Чертей и демонов. Если говорить совсем уж обобщенно, приспешников дьявола, и сегодня меня уже второй раз записывают в таковые.
— Изыди!
Простенькое распятие, даже не серебряное, такие продают в сувенирных лавках при кирхах, наверное, освященное, но этим его ценность и исчерпывается. Обычная фабричная штамповка. Нет, чтобы пригрозить мне чем-то раритетно-антикварным, вырезанным из мореного дуба или цельнолитого с инкрустацией слоновой костью… Обидно, черт подери!
— Изыди!
Видя, что я не собираюсь оказывать отпор или переходить к нападению, мужчина начал наступать на меня, правда, медленно, словно побаивался собственной смелости. Однако получать распятием по лбу или другой части лица, а может, и тела, не входило в мои скромные планы хотя бы потому, что свежий синяк — не самый пристойный аксессуар для пребывания в светском обществе.
