Раз уж хозяйка спустилась вниз, невежливо одному продолжать прихлебывать разведенный молоком бодрящий напиток, не предлагая разделить удовольствие:
— Утренний чай, миледи?
— Будьте так любезны.
Она с достоинством королевы приняла из моих рук чашку, но не присела на свободный стул, а, задевая кистями пуховой шали край стола, начала мерить кухню неторопливыми шагами.
— Как я уже сказала, ваше сегодняшнее состояние, мистер Стоун, вызывает легкую зависть у людей, обремененных заботами.
Зависть? По-моему, это слово редко произносится вслух, стало быть, меня почтили честью узнать сокровенные мысли. Но зачем? Наверняка, в качестве не поощрения, а наказания. Я в чем-то провинился. И когда только успел?
— Миледи?
— Вы уже ознакомились с содержанием сегодняшних выпусков газет?
— Не успел.
А если быть совсем уж честным, то и не хотел ни с чем знакомиться. Политика и экономика меня всегда интересовали только как приложение к жизни, а не как ее главный смысл.
— Что ж… Надеюсь, отсутствие срочных поручений на первую половину дня даст вам возможность восполнить утренний пробел.
Ну почему не сказать просто: открой газету и прочти? Уж слишком витиеватый намек. Значит, я не просто виноват, а грешен, и в чем-то пострашнее всех семи смертных грехов, вместе взятых.
Беру первую газету из стопки и раскрываю под аккомпанемент снисходительной подсказки:
— Третья страница, мистер Стоун.
Третья, так третья… Ага, нашел. Чем же нас порадовали журналисты? Ээээ… Уууу… М-да.
«По сведениям из источников, близких к полиции, вчерашнее происшествие, повлекшее за собой смерть некой Клариссы Нейман, является доказанным самоубийством, и следствие по нему вскоре будет закрыто. Однако полиция не учитывает или не хочет учитывать то странное обстоятельство, что накануне своей гибели упомянутая фроляйн Нейман посетила одно любопытное заведение, все сведения о котором больше похожи на творчество небезызвестных господ Гриммов, а не на достоверную информацию о реальном положении дел. Возможно, именно самоубийство несчастной женщины, если оно, разумеется, не канет в бездну полицейских архивов, поможет пролить свет на деятельность так называемого салона «Свидание» — закрытой частной лавочки, торгующей, как теперь можно предположить, вовсе не заявленным в рекламных объявлениях счастьем, а иными вещами. Впрочем, для кого-то и смерть может стать счастьем…»
— На развороте опубликовано любопытное интервью. Взглянете?
Почему бы не взглянуть?
«…Наш корреспондент задал несколько вопросов непосредственному свидетелю предшествующих самоубийству событий — официанту ресторана «Кофейная роща», в котором погибшая обедала в последний день своей жизни.
— Фроляйн Нейман была в угнетенном расположении духа, когда пришла в ресторан?
— Нет, во вполне обычном.
С ней был мужчина, и она выглядела даже счастливой, хотя…
— Вы не уверены?
— Она нервничала, делая заказ.
— У нее были видимые причины для беспокойства?
— Поначалу нет, но когда та девушка…
— Девушка?
— Да, совсем молоденькая, но нахальная. Вдруг вскочила со своего места, подлетела к той женщине, выкрикнула что-то вроде «он вас не любит» и убежала.
— Девушка была одна?
— Нет, с молодым человеком.
— И он не сделал попытки ее остановить?
— Нет, сидел и смотрел, как будто ему было интересно, чем все закончится, а потом спокойно вышел следом.
— Вам известно что-нибудь об этом человеке?
— Да, столик был заказан на имя «Джек Стоун».
Как видите, то, что полиция объявляет тривиальным самоубийством, вполне может оказаться и кое-чем большим, особенно если учесть, что упомянутый Джек Стоун работает в салоне «Свидание», с которым у погибшей был заключен контракт на оказание неких услуг. Остается только получить ответ на вопрос: какие услуги требовались фроляйн Нейман?…»
Следовало ожидать, что информация растечется во все стороны. Эх, жаль, Кларисса решилась обратиться к нам в сентябре, а не до конца августа: ближайшие пару месяцев идет формирование бюджетов у основных спонсоров и рекламодателей желтой прессы, поэтому журналисты будут стараться всеми правдами и неправдами поднимать рейтинг своих изданий. А ведь еще пару недель назад почти незамеченными проходили даже такие громкие события, как забастовки шахтеров и транспортников… Не везет, так не везет. Но ничего непоправимого пока не случилось, кроме мелких грязных брызг на репутации. Впрочем, испорчена репутация исключительно моя, потому что Еве злой умысел приписывать не стали. И слава Господу! Ей сейчас нельзя тратить силы на чужие глупости, а мне будет даже любопытно примерить на себя роль «плохого мальчика».
— У этой темы есть закономерное развитие. Откройте «Городские истории», страница четыре.
Не особенно хочется, но если хозяйка настаивает, куда мне деться? Открываю.
«…Информация о жизненном пути владелицы салона «Свидание», по-видимому, срывается тщательнее, чем государственная тайна, но зато нашим корреспондентам удалось узнать некоторые подробности об одном из сотрудников госпожи ван дер Хаазен. Джек Стоун, тридцать три года, родился и вырос в Ройменбурге, гражданин города, получил высшее образование в местном университете, работал в полиции. Казалось бы, ничем не примечательная биография, но дальнейшие ее факты вызывают огромное количество вопросов, на которые нам пока не удалось ответить. Проработав в полиции почти шесть лет, получив звание инспектора и перспективу дальнейшего роста по службе, Стоун внезапно увольняется, причем не по собственному желанию или иным обстоятельствам, а комиссуется по состоянию здоровья, которое, как следует из медицинских освидетельствований, всего несколько месяцев предшествующих увольнению, является если и не великолепным, то далеким от подходящего для признания негодности к службе. К сожалению, подписавший резолюцию врач отказался от комментариев по этому поводу, вызвав тем самым еще больше сомнений. В течение следующего после комиссования года Джек Стоун находится вне пределов Ройменбурга в закрытом лечебном заведении, персонал которого также отказался каким-либо образом отвечать на вопросы наших корреспондентов, а потом, вернувшись в город, устраивается на работу в салон «Свидание», находящийся под негласным покровительством магистрата.
Послужной список и личностные качества Стоуна не настолько примечательны, чтобы объяснить, как обыкновенный молодой человек, не обладающий выдающимися талантами в какой-либо области знаний и умений, получил таинственную и высокооплачиваемую работу, задавать вопросы о сути которой настоятельно не рекомендовано ни полицией, ни городскими властями. Что это? Везение или же за всем произошедшим кроется нечто большее? Мы обещаем нашим читателям приподнять завесу этой тайны и…»
— Как вам это нравится, мистер Стоун?
То, что меня обозвали бесталанным? Не очень. Но спорить с журналистами нет смысла: я, и правда, никогда ничем не блистал. Учился неплохо, но вот выучился ли? Впрочем, не мне об этом судить, а тому, кто имеет право. И перед кем мне немного стыдно. Хм… Или не «немного».
— Как скоро я должен подать прошение об увольнении?
Леди Оливия, все время моего ознакомления с измышлениями прессы цедящая чай крошечными глотками, с резким стуком, заставившим меня невольно обеспокоиться целостью фарфора, поставила чашку на стол.
