— Дядя! — Я скривился и стал выглядеть еще более кисло, чем выглядел до того.
— Ладно, я умолкаю, но ты поспеши. Да приведи себя в порядок, вид у тебя преужасный.
Я поспешил. Я привел себя в порядок и побывал в адмиралтействе: написав, сдав, выслушав и вновь что?то написав. И все это время в моем мозгу крутилось: «На тридцатом году жизни, после тяжелого непродолжительного сна, не приходя в сознание, приступил к работе…»
— Покупайте газету «Санкт?Петербургские ведомости»! Выстрел в Царском Селе! Английский офицер спасает императрицу! — услышал я буквально у своего уха вопли бойкого мальчишки, размахивающего свежей газетой. «Господи, воистину газета — это черновой набросок истории. Интересно, что же я там такого совершил?» Обменяв грязно?зеленый медяк на лоскут не менее грязной бумаги, я с немалой радостью для себя узнал, что некий англичанин Вальтер Камодин, прибывший в свите английского посла, своей грудью защитил матушку императрицу от выстрела злоумышленника, родом турчанина. Оный сейчас изловлен и в Петропавловской крепости допрашивается. «Турок?то откуда взялся?» — вздохнул я, переворачивая «Нувель де Санкт?Петербург» в поисках нужного объявления. Оно было на месте, как и обещал мой дядюшка.
Общение с полковником Нетишицким не было ни бурным, ни долгим. Приняв пакет и выслушав в полном молчании ценные инструкции, он проводил меня до двери и заявил громко, вероятно, чтобы было слышно на лестнице:
— Лошади ваши, сударь, завтра к полудню готовы будут. Жду вас в Манеже, сами оцените.
После этого полковник сложил вместе три пальца правой руки и резко кинул их от левого плеча вниз. Я недоуменно посмотрел на этот жест и поднял руку, сжатую в кулак «Рот Фронт». Быть может, движение мое его удовлетворило, быть может, он счел меня посвященным другой системы, но, во всяком случае, без дальнейших пятикратных подпрыгиваний и похлопываний себя ладонями по ушам он выпустил меня из дому и запер дверь.
Признаться честно, на этом мой завод кончился. Я понял, что если в ближайшие десять минут не выпью чашечку кофе, никакая пинковая тяга не сдвинет меня с места. А потому, решив, что ближайшие десять минут вряд ли способны что?то изменить в ходе истории, я отправился вверх по Невскому, туда, где красовалась недвусмысленная вывеска: «Кофейный дом «Четыре фрегата».
Держа в руках дымящуюся чашечку ароматного кофе, ощущая ее тепло, я чувствовал, как жизнь вновь возвращается ко мне. Зажмурив глаза от удовольствия, я медленно, глоток за глотком, впускал в себя живительную силу арабского кофе, сдобренного кардамоном. И весь мир со всеми его дворцовыми дрязгами и масонскими заговорами отступил куда?то в непроглядную даль, почти что сгинул.
Внезапный шум прервал мою медитацию. Шум полуразбойный, полусветский, будто банда французских головорезов захватила это уютное местечко.
— Отчего же это соискатель младшего офицерского чина не приветствует генерал?фельдцехмейстера российской армии?
Давешний шеф корпуса кавалергардов высился надо мной, гордо уперев руки в боки и полупрезрительно мерил меня взглядом.
— Расскажите?ка нам, господин Камодин, от каких таких турок вы спасали нашу императрицу?
— Турки? — переспросил я. — Полная ерунда. Что же касаемо приветствия, я все еще не состою в российской службе, а потому оставляю за собой право здороваться с людьми, мне лично известными. А впрочем, здравствуйте, если хотите.
— Что, вы меня не знаете?! — прогремел генерал, явно пропуская мимо ушей мои последние слова. — Я граф Орлов.
— Должно быть, очень лестный титул, — пожал плечами я. — Но я не отношусь ни к орлам, ни к страусам, ни к перепелкам, ни к какой другой пернатой живности. А потому прошу простить, мне недосуг с вами разговаривать.
— Что?! Вы меня вызываете?! — Кулаки фаворита грохнули об стол, заставляя блюдечко взмыть вверх.
— Отнюдь. — Я отхлебнул из недопитой чашки. — Вы же видите, мне не до того.
— Тогда я вас вызываю! — взревел Орлов.
— А это уж как вам будет угодно. Желаете прямо здесь и сейчас или же я могу допить свой кофе?
Думаю, мое хамское спокойствие вконец обескуражило любимца Екатерины.
— Вам выбирать, — рыкнул он, но уже на два тона ниже.
— Думаю, это дело секундантов. Впрочем, вот с секундантом у меня как раз… — Я не успел договорить.
— Если вам, сударь, будет угодно, я бы почел за честь для себя выступить вашим секундантом.
Человек, произнесший эти слова, был одет в гусарский мундир, и усы стрелками на тонком лице придавали ему вид дерзкой удали, особенно среди прочих присутствующих лиц, выбритых до синевы.
— Принимаю ваше предложение с благодарностью. — Я встал, склоняя голову. — Лейтенант Вальдар Камдил, лорд Камварон.
— Лейб?гвардии гусарского государыни императрицы эскадрона поручик Никита Ислентьев.
— Ну что ж, граф, вопрос с секундантом разрешился сам собой. Для вас же, я думаю, это будут сущие пустяки. Осталось решить вопрос с оружием. Признаться, я не особо люблю нынешние шпаги. Это какие?то недопалаши, фехтование на них не доставляет никакого удовольствия. Кроме того, даже если я изукрашу шрамами ваше лицо, ваше сиятельство, вы все равно не станете похожи на Григория Потемкина. — Орлов вскинулся было, видимо, готовый идти в рукопашную, но остановился, лишь заскрежетав зубами.
— Надеюсь, итальянские рапиры вас устроят?
— Вполне, — не разжимая зубов, процедил он.
— Что ж, тогда ваши люди легко могут найти меня в доме герцогини Кингстон у Измайловского моста.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Но лица многие перед моим лицом
К моей руке имели уваженье.
Ведь то, что для нее всего лишь продолженье,
Для них уже является концом.
Сирано де Бержерак
«Скажи?ка, дядя, — примерно так начинался мой страстный монолог, повествующий прямому начальству о невскопроспектном кофепитии. — Ведь недаром…»
Недаром, так уж недаром! Молчание лорда Баренса казалось затишьем перед бурей, и я мог лишь смутно догадываться, к каким черепно?мозговым травмам может привести буря на канале закрытой связи.
— Господи, и зачем тебе это было нужно? — с интонацией шекспировского трагика произнес лорд Джордж. — Мой дорогой, постарайся понять — ты не должен следовать за событиями, ты должен их формировать. Причем именно так, как это выгодно для решения нашей общей задачи. Я понимаю все резоны Орлова — он считается первым дуэлистом в городе и никому этой славы отдавать не намерен.
— Да я в общем?то и не настаиваю.
— На твоем счету, как минимум, две эффектные выходки: убийство на дуэли герцога Гамильтона и пленение Джона Пол Джонса…
— Я никому не рассказывал, — пробовал было втиснуться я в речь посланника.
— Редферн рассказывал в Царском Селе, в людской. Наверняка Орлову уже известно о «Фениксе». Причем дух повествования, полагаю, тот же, что и в сегодняшней заметке о тебе в «Ведомостях». Ты уже читал?
— Довелось, — вздохнул я. — Думаю, рассказ о том, как я ударом левой пятки потопил линейный корабль пиратов, произвел на Орлова грандиозное впечатление.
— Это уж не извольте сомневаться. Ладно, давай посмотрим, удастся ли извлечь из этого приключения какую?либо пользу. Вариант твоей гибели, думаю, рассматривать не стоит.
— И на том спасибо.
— Не за что. Твое ранение нам тоже мало что дает. Так, теперь предположим ранение Орлова. Здесь возможны варианты развития игры. Если Екатерина действительно охладела к своему фавориту, то для нее это удачный способ отделаться от него без лишнего шума.
