— Спасибо, мисс, больше вопросов нет. Отбой связи. Ну что ж, Вальдар, видишь, все не так фатально. Запросим у Института разрешение на связь, а дальше уж придется тебе поработать самому.
Я, конечно, постараюсь помочь, но возможности мои не безграничны. По месту разберешься. Вопросы есть?
— Вопросов нет, — сообщил я. — Имеется подозрение.
— Какое?
— Мне отчего?то кажется, что Калиостро не омолаживал герцогиню Кингстон, а попросту подменил девушкой, похожей на нее в молодости.
— Да нет, это вряд ли. Просто здесь не совсем все так же с магией, как в нашем мире, вот и все. Я же общался с герцогиней Кингстон до омоложения и уверяю тебя, это одна и та же женщина. Так играть невозможно.
— И все же, дядя, нельзя ли достать что?нибудь с отпечатками пальцев Элизабет Чедлэй?
— А зачем тебе?
— Хочу сравнить их с теми, что когда?то оставила их светлость в альбоме возле вашего сонета.
— Что ж, на обеде у Елагина, быть может, представится такая возможность, — немного подумав, ответил лорд Баренс. — Ладно, ты сейчас куда?
— К Ислентьеву. Надо сообщить ему о предстоящей увеселительной прогулке.
— Хорошо. Я буду у Елагина. Освободишься — приезжай.
Связь заработала несколько часов спустя, когда мы с Никитой успели уже не только обсудить все прелести предстоящего путешествия, но и заранее выпить за упокой наших душ. Ни он, ни я не предполагали подобного исхода вчерашнего кавалерийского наскока на фон Ротта. Нельзя сказать, чтобы поручик был особо рад свалившемуся на него известию, но что делать, когда делать нечего.
В доме же Елагиных в это время добротно, по?русски обедали, так, будто собирались насытиться на всю оставшуюся жизнь.
— Вы говорите, — вещал кому?то Калиостро, — что мир таков, каким мы его ощущаем. Но то, что мы видим, слышим, чувствуем, — это всего лишь те условные границы, которые мы сами с детства себе воздвигаем. В мире же нет линии горизонта, нет времени, которое можно было бы отмерять часами, да и сам этот мир всего лишь один из многих похожих на него миров.
— А он, часом, не из наших? — поинтересовался я.
— По штатам не проходит.
— А откуда же он тогда все это знает?
— А бог их, масонов, разберет, откуда они что знают. Прими как данность — знают, и все.
— Человек способен делать многое, — продолжал свою пламенную речь великий копт. — Он способен пронзать время, подобно стреле. Способен обращать в живые организмы бездушный камень. Вы позволите, — он подошел к пожилой даме, смотревшей на него с нескрываемым восторгом, — сударыня, пожалуйте вашу брошь.
Бриллиантовая брошь с изумрудами, красовавшаяся на груди у престарелой прелестницы, потянула, пожалуй бы, гиней на триста. Дама, завороженно глядя на мага, протянула ему свое украшение. Он взял его в ладонь, показал всем, сжал руку в кулак и вновь разжал ее минуты через две. Желтая, как лимон, канарейка вспорхнула с его ладони, и, конечно же, никакой броши там больше не было. Публика взорвалась овациями.
— В детстве нечто подобное я видел в цирке, — неуверенно начал я.
— Н?да, славная была вещица, дорогая.
— Человеческие возможности практически безграничны, — прокомментировал исчезновение броши граф Калиостро, словно забывая как о самой драгоценности, так и о ее хозяйке. — Будьте добры, подайте мне графин с водой и маленький столик, — требование его было исполнено незамедлительно, — теперь мне нужна помощница. Вот вы, сударыня, не желаете?
— А?а… — пролепетала сударыня лет семнадцати, не отводя от Калиостро взгляда, полного восторга и ужаса.
— Вижу, что желаете. Не бойтесь, я не заточу вас в этот сосуд, как персидского джинна. Пойдемте, — произнес он. Барышня послушно переместилась вслед за заклинателем.
— Внимательно смотрите на воду, — приказал он, усаживая девицу напротив графина, наполненного прозрачной жидкостью.
— Внимательно смотрите на воду, — приказал он, усаживая девицу напротив графина, наполненного прозрачной жидкостью. — Задумайте лицо, которое вам достоверно известно.
— Задумала, — почти прошептала подопытная.
— Теперь смотрите внимательно и говорите, что вы видите.
— Я вижу карету… — в состоянии транса медленно произнесла девушка. — Она мчится… Совсем близко отсюда…
— Можете ли вы видеть человека в карете?
— Да. Это мужчина. Он одет в Преображенский мундир. Да?да, я вижу его. Это Григорий Потемкин. Он направляется сюда.
Всхлип общего удивления прервало появление дворецкого:
— Его превосходительство генерал?поручик и Преображенского полка подполковник…
— А, полноте, ступай! Здорово, брат Иван! — Вошедший в залу гигант в мундире преображенца не глядя отстранил исполненного почтения дворецкого и с видом человека, привыкшего быть везде как дома, вошел в залу. — В Царском Селе сегодня скука смертная, а у тебя, я слышал, какой?то заезжий фокусник представление дает. Вот, решил заехать.
— …Милорд. — Граф Калиостро, воспользовавшись сутолокой, возникшей по приезде высокого гостя, обратился к лорду Баренсу. — Вам бы лучше отправиться домой.
У вас очень больной вид, возможно, проблемы с аппендиксом. Поспешите призвать хорошего врача.
— Вальдар, ты слышал, что говорит это медицинское светило? Ты знаешь, на этот раз я склонен ему верить. У меня действительно весь вечер чертовски болит живот. Либо меня отравили, но зачем и кому это здесь надо; либо сам Калиостро наколдовал, но это тоже маловероятно; либо это действительно аппендицит, черт бы его подрал. Срочно езжай в посольство, я сейчас буду там. Меня надо эвакуировать на базу. Подставлять свой живот местным эскулапам — нет уж, благодарю покорно. Поторопись, Вальдар, время не ждет.
Я летел по ночному Петербургу на своем верном жеребце, не соблюдая никаких правил дорожного движения, если таковые уже были изобретены. Как обычно, связь включилась в самый неподходящий момент, когда я перепрыгивал через какую?то канаву. Благодарение Господу, я удержался в седле, но со стороны это, должно быть, смотрелось курьезно.
— Ну, что еще стряслось?
— Государыня, Орлов…
— Что Орлов? Какой из Орловых? Толком говори, хохол!
— Ваше величество, Алехан Орлов днем в дом адмирала фон Ротта прислал человека, да его не пустили, сказали, мол, адмирал болен. Так ввечеру Алехан сам заявился.
— И что же, взяли его? — громыхнула императрица голосом тяжелым, как грозовая туча.
— Конфузия вышла, ваше величество. Граф Орлов перебил всю засаду и умчался в неизвестном направлении.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Господь сотворил женщину, и в райском саду всем сразу стало мало места.
Из Блаженного Августина
Мы ехали в Колонтарево. Ночной Петербург, освещенный редко и тускло, мало способствовал прогулкам. Невзирая на самые суровые меры, разбойники, обитавшие в лесах, вплотную подступавших к городу, нередко захаживали на прешпекты в поисках добычи. К тому же зарядил мелкий дождь, обычный в это время для таких широт, и я с тревогой думал, как поведет себя карета с лордом Баренсом, когда мы выедем за заставу. Дорога, и в столице?то не слишком ухоженная, в часы дождя там становилась фортификационным заграждением. Калиостро не соврал, моему дяде становилось все хуже. Он тихо стонал, лежа в карете, и Редферн, словно заправская сиделка, хлопотал возле своего господина, готовый, кажется, держать его на руках, чтобы хоть как?то компенсировать тряску, в наших условиях неизбежную.
