Михельсон принял нас радушно. Прочитав адресованный ему пакет, он удивленно поднял на меня свои по?детски голубые глаза и спросил с неподдельным изумлением:
— Как, господин премьер?майор, вы намерены отправиться дальше в степь без сопровождения?
— Такова воля государыни, — пожал плечами я.
— Но помилуйте, это действительно очень опасно! Навряд ли аксельбанты флигель?адъютанта спасут вас от расправы, если вы попадете в руки кого?либо из пугачевских атаманов.
— Разве у меня есть выбор? Я должен ехать в степь и выполнить данное мне поручение. Со мной надлежало отправиться толмачу, штаб?ротмистру Никите Ислентьеву, но он ранен в стычке с бандитами. Слава Богу, с его обязанностями вполне может справиться мой камердинер. Он вполне сносно владеет русским языком.
— Да, история. Знаете что, давайте поступим так: на днях в степь отправляется отряд поручика Державина, которому предписано изловить бунтовщика. Езжайте вместе с ним.
Я покачал головой:
— Это противоречит данному мне заданию.
Михельсон развел руками:
— Ну, как знаете. Но на сегодня вы мои гости, тем более что губернатор нынче дает бал в честь своего дня ангела и будет весьма расстроен, ежели узнает, что флигель?адъютант ее величества, прибыв в город, не пожелал остаться на праздник.
— Почту за честь, — кивнул я, понимая, что сегодня в степь соваться без толку, поскольку Лис меня там будет ждать только завтра.
— Располагайтесь, господа офицеры. — Он вызвал дежурного адъютанта. — Милейший, позаботьтесь о расквартировании конвоя. Да, чуть не забыл! Дорогой мой поручик, у меня к вам будет просьба личного свойства.
— Рад служить, ваше высокородие!
— Тут, господа, вот какой карамболь получается. Одной очень знатной и, заметьте, поручик, очень красивой даме, вдове графа фон Лимбург?Штирумского, необходимо добраться до имения, расположенного в семидесяти верстах отсюда. Сами понимаете, поручик, дать ей солдат из вверенных мне войск я не могу, а вы со своим отрядом формально пока не состоите под моим началом и вполне могли бы ее сопроводить.
На губах Ржевского явно обозначилась самодовольная улыбка коренного гусара:
— Ваше предложение мне весьма лестно, господин полковник. Я с превеликой радостью провожу вдову графа, как там его… к ней в имение. Особенно если она действительно так хороша, как вы говорите.
— Поручик! — Лицо Михельсона приняло притворно гневное выражение. Насколько я мог судить, в молодые годы сегодняшний полководец тоже служил в кавалерии.
— Простите мое любопытство, — вмешался я, — по?моему, сейчас не самое удачное время для разъездов.
— Простите мое любопытство, — вмешался я, — по?моему, сейчас не самое удачное время для разъездов. Что могло заставить столь знатную даму тащиться в такую даль?
— Понимаете, какое дело, двоюродный брат ее сиятельства граф Скарбек оставил по своей смерти имение равными долями ей и своему племяннику, молодому графу Скарбеку. Сейчас тот желает выкупить долю тетушки, вот она и решила посмотреть, что продает. У них там в Германии и слыхом не слыхивали о Пугачеве. Впрочем, у нас пока спокойно. Ну что, поручик, договорились?
— Всегда к вашим услугам, господин полковник! Особенно насчет дам.
Полковой оркестр играл мазурку. Привыкшие к подобному исполнению местные дамы и кавалеры умело вычленяли ритм из оглушительного каскада звуков и легко кружились по залу в свое немалое удовольствие. Губернатор, настроенный через заезжего флигель?адъютанта приобщиться к столичным новостям и тайнам придворной жизни, не отпускал меня от себя ни на шаг, потчуя все новыми блюдами местной кухни и требуя взамен все новых рассказов.
— Вот попробуйте губадью, дорогой мой, это необычайно вкусно. Внутри пирога слоями расположены кырт, ну, такой особый творог, рис, яйцо и мясо, и все это залито прекрасным топленым маслом. Попробуйте, пальчики оближете!
Действительно было вкусно, однако есть в количествах, навязываемых мне его превосходительством, было задачей не для среднего желудка.
Дворецкий губернатора, выполнявший роль церемониймейстера, судя по манере выкликать гостей, из бывших фельдфебелей, вошел в праздничную залу и рявкнул во всю мощь своих тренированных легких:
— Его сиятельство граф Александр Скарбек и ее светлость графиня Бетти фон Оберштайн?Пиннинберг.
При звуке первого имени мы с Ржевским повернули головы в сторону дверей, при звуке второго… При звуке второго в залу вошли носители этих громких титулов: неизвестный мне мужчина лет двадцати пяти в форме поручика Санкт?Петербургского уланского полка и… Господи, зачем одной женщине столько имен?! Елизавета Разумовская?Дараган?Орлова фон Оберштайн?Пиннинберг, она же, до недавнего времени, миссис Редферн.
Мой взгляд упал на Ржевского, стоявшего в кругу молодых офицеров. Можно было спорить, что сегодня он больше не сможет съесть ни кусочка. Рухнувшую от изумления челюсть пришлось бы поднимать с пола руками. Извинившись перед губернатором, я по длинной дуге отправился навстречу старой знакомой.
— Все нормально, поручик, — шепнул я, проходя мимо Ржевского, — все идет по плану. Не обращайте внимания.
— Ага, — кивнул поручик, глядя на мою бывшую кухарку взглядом с плаката «Водка и здоровье несовместимы!». Да, надо отдать должное, с момента нашего скоропостижного расставания девушка немало изменилась, да и платье, которое сейчас было надето на ней, вряд ли являлось тем самым, приобретенным в модной лавке города Турова.
Оркестр вновь заиграл что?то танцевальное.
— Сударыня, вы позволите пригласит вас? — спросил я, подходя к несостоявшейся императрице и склоняя голову в изысканном поклоне. В глазах Елизаветы мелькнуло замешательство, моментально сменившееся насмешливым азартом.
— Господин премьер?майор, никак не ожидала вас здесь видеть, — она подала мне руку, — но, признаться, рада. Очень рада.
Я мельком глянул на улана, стоявшего рядом с графиней: губы его подергивались, рука была засунута за лацкан уланского колета. «Наверняка у него там пистолет, — с досадой подумал я. — Интересно, сколько еще в этом зале господ, нащупывающих в данный момент рукояти спрятанного под одеждой оружия?»
Оркестр наяривал котильон. Взявшись за руки, мы с сиятельной графиней пошли по залу.
— Сударыня, всего несколько дней мы в разлуке, а вы опять успели выйти замуж и даже овдоветь. Примите мои соболезнования.
Примите мои соболезнования.
— Ну что вы, господин премьер?майор, это излишне. Титулы, которые вы сейчас слышали, достались мне от моего первого мужа Филиппа?Фердинанда, графа Лимбург?Штирумского, номинантного герцога Шлезвиг?Гольштейна и Гольштейн?Шадмбурга, князя Северной Фризии и Вагрии, наследника Гольдерна, графства Зутфен, господина Виш, Борколоэ, Темен и многое другое. Вы же знаете манеру этих германских князьков записывать себе в титул все имеющиеся в их владениях мызы.
Я кивнул.
— Ай?ай?ай! И когда он умер?
— Признаться… давно о нем ничего не слышала. Возможно, он еще жив. Но вряд ли об этом известно в Казани. Да и кого в этом городе могут интересовать подобные мелочи.
— Вы правы, сударыня, — вздохнул я.
— Надеюсь, господин премьер?майор, у вас нет желания вспоминать сейчас здесь, на балу, о моем втором муже? Боюсь, вас не поймут, если вы вдруг решите заявить, что я графиня Орлова.
