— Так это ж или дождик, или снег, или будет, или нет. Сейчас издаля много фургонов идет, каждый день новые прибывают. Снарядим свой возок, возьму себе кучера из американеров, переоденусь, усы?бороду сбрею. Авось и не узнают.
— Усы и бороду брить не надо, — произнес из своего угла Калиостро, — светлые пятна останутся. Их следует подстричь и завить на голландский манер. А кроме того, я дам вам снадобье, и ваши волосы приобретут изумительно рыжий цвет. Я думаю, он будет вам к лицу, господин… Закревский.
— Конечно, — не смущаясь ни на секунду, выпалил Лис. — Но мне всегда нравился мой естественный, черно?бурый.
До работы в Институте мне не приходилось бывать в Питтсбурге. Все, что мне посчастливилось услышать об этом городе, сводилось к наличию в нем предприятий металлообрабатывающей и горнодобывающей промышленности. Население его и в наше?то время не поражает величиной, а уж?в последней четверти XVIII века и подавно обеспечивало этой временной американской столице незавидную роль захолустья, пусть даже и самого крупного захолустья в этих местах.
Если наскоро возведенные укрепления с некоторой натяжкой и позволяли именовать Питтсбург крепостью, то, глядя на местные архитектурные достопримечательности, необходимо было обладать обостренной фантазией, чтобы величать этот город центром государственной власти. Двух?, трехэтажные домишки, считавшиеся здесь символом невероятной роскоши и едва ли не главным атрибутом его городского статуса, теснились друг возле друга на нескольких главных улицах, радиально расходившихся от ратушной площади. Чуть дальше от центра «высотки» сменялись скромными одноэтажными постройками, а те и вовсе лачугами, сбитыми чуть ли не из ящиков. То же можно было сказать и о дорогах. Точнее, о дороге, поскольку, строго говоря, на этот титул пока что могла претендовать лишь одна замощенная брусчаткой тропа. Сейчас по ней катились фургоны с продовольствием, и я в подзорную трубу разглядывал один из них, внешне ничем не выделяющейся среди таких же фермерских повозок. В нем рядом с возницей сидел Лис, напевая:
Забей заряд и ставьте фитиля,
Купчина лезет прямо на рожон,
За тесаки, ребята, помолясь,
Ведь с нами бог и штурман дядя Джон.
Все ближе и ближе были посты городской стражи.
— Лис, — вызвал я напарника, — включи картинку.
— Да завсегда пожалуйста. Капитан, давай еще раз повторим адрес Вашингтона. Улица Литейная, шесть. Правильно?
— Неправильно. Не шесть, а шестой дом от начала улицы. Там еще салун и какие?то склады. Тебя интересует дом Уолтера Блейдсмита, хозяина оружейных мастерских.
— Да, да, я помню. Вторая улица справа от ратуши. Над воротами должен висеть флаг с гербом Вашингтона: в белом поле вдоль красная лыжня, а над ней три красные звездочки, как на армянском коньяке. Кстати, капитан, а почему три, а не пять?
— Лис, потому что три. Геральдика — это наука. В ней практически все имеет смысл. Например, те червленые пояса в серебряном поле, которые ты обозвал лыжней, вполне могут означать, что предок Вашингтона, получивший этот герб, доблестно участвовал в двух кровопролитных сражениях, в которых и сам был ранен…
— Ага, а три звездочки вместо пяти означают, что ему не хватило выдержки.
Я обреченно вздохнул. Объяснять моему другу высокий язык геральдики было так же уместно, как обучать пингвинов классическому балету.
— Что везете? — Дежурный сержант городской стражи ленивым взором окинул очередную повозку, въезжавшую в город, и, скользнув взглядом по сидящим на козлах «фермерам», засунул голову внутрь фургона. — Что в бочках?
— Вино, господин офицер, — бойко отозвался Лис. — Вино и виски.
Один из солдат караула запрыгнул в фургон, постучал костяшками пальцев по бочке, словно проверяя, полна ли она, обстучал соседние пузатые емкости, а затем спрыгнул на землю, давая понять своему командиру, что все в порядке.
— Проезжайте, — кивнул сержант, теряя интерес к лисовской повозке.
Воистину, это была очень странная осада. Сколько раз Григорий Орлов и другие военачальники убеждали Пугачева, что привыкшие к ежедневным поставкам продовольствия континенталы проверяют караван более чем поверхностно и что, пользуясь этим, мы можем ввести в город произвольно большое количество солдат и взять его практически без боя. Емельян Иванович лишь отрицательно качал головой, отвергая идею Троянского коня: «Нет, это нам не годится». Ему говорили, что армия, пусть и втридорога, перекупает продовольствие у жителей, что осада может затянуться бог знает насколько, но он лишь загадочно улыбался, поглаживая бороду: «А че спешить? Во всяком деле ум нужен. И Господь землю за семь дней создал, а не так, чтоб дунул, плюнул и нате, живите».
Крепость можно было взять голыми руками, но ее никто не брал. Более всех, пожалуй, была удивлена делегация «лучших» людей города, тайно прибывшая к Пугачеву с предложением сдать Питтсбург. «Отчего же, — встревожился император, — нешто голодно? Али хвори какие одолели? Так я вам и лекарей пришлю». — «Но ведь, ваше величество, — недоумевали горожане. — Вы же осадили наш город, значит, вы хотите его взять». — «Экие беспутные, — вздыхал Пугачев. — Хотел бы взять, нешто б не взял? Я вот жду, когда ж до бояр ваших дойдет, что супротив меня воевать все равно, что себя же самого по заднице вожжами охаживать. Ворочайтесь, люди добрые, в город да расскажите там, что Русь Заморская, как у нас ее зовут, или же Америка, как вы ее кличете, нам всем страна родная. И делить ее я не позволю, сколько сил хватит. А уж коли сказал я, что здесь всем воля будет, значит, так тому и быть».
С той поры каждое утро конгрессменов начиналось с возмущенных воплей толпы под окнами. Народ требовал сложить оружие. Отцы нации, сжав зубы, старались не слышать этих криков.
Ратушная площадь была полна народу. Как обычно, в этот час сюда стекались горожане, спешившие купить или обменять продукты на ножи, лопаты, ружья, мотыги, в общем, на то, чем был богат Питтсбург. Лис огляделся, соскочил с фургона и, подхватив на плечо крутобокий бочонок с вином, двинулся в сторону второй от ратуши улицы.
Лис огляделся, соскочил с фургона и, подхватив на плечо крутобокий бочонок с вином, двинулся в сторону второй от ратуши улицы.
— Рассту?упись! Рассту?упись! — протяжно командовал он жителям, торговавшимся у возов.
— Куда? — едва глядя на него, дежурно спросил один из полицейских, поддерживавших порядок на площади, заметивший проламывающегося сквозь толпу рыжего верзилу.
— Вино для генерала Вашингтона, — гордо отчеканил Лис. — Прекрасное божоле от Франклина Делано Рузвельта.
— А?а, — понимающе кивнул полисмен, очевидно, принявший Ф. Д. Р. за знаменитого за пределами Пенсильвании виноторговца. — Ну, тогда неси.
Мой друг не заставил себя упрашивать. Он выбрался на Литейную улицу и, лавируя против течения людского потока, принялся отыскивать дом оружейника Блейдсмита, украшенный флагом с красной «лыжней».
— Вон он, вон! Рыжий, с бочонком! — закричал кто?то, и тяжелые солдатские сапоги загрохотали по натоптанной дороге за лисовской спиной. — Держи его!
— Капитан, похоже, у нас проблемы. Ну что, делаем ставки, кто раньше добежит до во?он того дома. Хотя а чего, собственно говоря, я буду бегать? Сейчас мы с ними игранем в интересную игру «хто кого зъисть». — Лис пошел дальше по улице, напевая лихой мотив старой пиратской песни:
