Связь прервалась, видимо, кто?то посторонний был пропущен за «кавалергарды», лишая возможности Василия Колонтарева далее транслировать утреннюю сводку новостей.
Я удивленно посмотрел на свою спутницу. Глаза на ее тонком лице были какого?то нереально фиолетового цвета, но в остальном с ней всё было нормально, и никаких ищеек тайной канцелярии поблизости не наблюдалось, не считая, конечно, Ислентьева. Но его заподозрить было не в чем.
Дальше мы ехали молча, духота в возке становилась все более нестерпимой, и я уже начал клевать носом, убаюканный мерным покачиванием, когда в окошке появилась довольная улыбающаяся физиономия Ржевского. Поручик появился со стороны Лизаветы Кирилловны, и, видимо, потому брови на его лице тут же начали вытанцовывать канкан; и усы вытянулись, словно стрелка компаса. Мадам Орлова по достоинству оценила этот жест, одаривая поручика обворожительной улыбкой.
— Сударыня, а что, господин премьер?майор спит?
— Господин премьер?майор не спит, — внятно произнес я. — Если вы хотите ко мне обратиться, будьте любезны подъехать с другой стороны.
— Вот же змеюка английская, — продолжая улыбаться, произнес Ржевский на «непонятном» мне русском языке. — Зарядить бы тебе в ухо, чтоб не пыжился. — Он тронул поводья, чуть придерживая коня, и через мгновение оказался у моего окошка.
— О чем вы только что говорили? — осведомился я по?французски.
— Я только хотел сообщить вам, что солнце в зените и пора бы уже делать привал.
— Хорошо, — кивнул я и добавил по?английски: — А желание заехать мне в ухо я тебе, кобелю, припомню при первой возможности.
— Простите, ваше высокоблагородие, не понял?
— Я говорю, что нам необходимо беречь солдат и коней и незачем тащиться по жаре.
— Простите, ваше высокоблагородие, не понял?
— Я говорю, что нам необходимо беречь солдат и коней и незачем тащиться по жаре.
— Так точно, господин премьер?майор! — выпалил поручик, глядя на меня с подозрением, и, дав шпоры коню, скомандовал привал.
Пережидая полуденный зной, мы расположились в лесной тени на небольшой поляне. Ислентьев, пользуясь моментом, притащил пару рапир, загодя прихваченных из Петербурга, и мы зазвенели клинками. Действительно, штаб?ротмистру было чему учиться. Он был горяч, суетлив и оттого, к немалому своему огорчению, то и дело ловился на вполне простые приемы.
… — Движения короче, — командовал я, — не размахивай руками, как ветряная мельница! Береги силы.
Ислентьев отступал, стараясь пунктуально выполнять мои указания, но через минуту вновь начинал отмахиваться оружием от мух, теряя логическую нить поединка. — Не так, Никита, опять не так! Прочувствуй, проживи каждое движение — оно не должно быть случайным. Фехтование подобно поэтической беседе, говорят, подобные были весьма популярны во времена Франсуа Вийона. Первый, кто не находит достойную рифму к последней строке строфы своего противника, кто не может продолжить состязание своей строфой, проигрывает. Ты снова горячишься! Подумай, что следовало сделать при такой атаке?
— Взять парад квартой? — виновато вздохнул Йслентьев.
— Можно и квартой, — согласился я. — Но лучше соединить кварту с обратным батманом. И вот когда твой клинок скользит по клинку противника, начинай поднимать кисть вооруженной руки вверх по дуге. — Мы проделали все сказанное. — Вот видишь, куда направлен мой клинок?
— В горло, — негромко произнес штаб?ротмистр, казалось, завороженный видимой простотой движения.
— Теперь тебе остается только дослать руку вперед. — Я коснулся острием клинка шеи ученика. — Понятно? Давай попробуй сам. Только, ради бога, не горячись. — Я взял клинок и согнул, проверяя его гибкость. — Вот послушай, что говорил великий испанский учитель дон Хайме д'Астарлоа: «Фехтование — это искусство, а не ссора между простолюдинами. Если настоящий джентльмен вынужден убить, то сделает это самым безупречным образом в защиту своей чести и достоинства». — Я чуть усмехнулся, вспоминая, что знаменитый учитель еще не появился на свет и даже дедушка его, которому суждено будет погибнуть в боях против Наполеона, еще вряд ли получил звание мальтийского рыцаря. — Все понятно? Начали!
В эту секунду прорезалась связь. От неожиданности я отпрянул, заставляя противника на выпаде тянуться за мной, и резким ударом по сильной части клинка от гарды вниз вышиб его из рук Ислентьева. Честно говоря, демонстрировать свое превосходство над учеником в такой манере было признаком дурного тона. Но, черт возьми, кто знал, что Лису придет в голову возникнуть на канале связи именно в этот миг. Нехорошо, конечно, но никак не могу привыкнуть к подобным внезапным вторжениям в мое сознание.
— Опаньки! Это шо, на вас уже напали или ты все еще дублируешь? — с места в карьер начал мой напарник.
— Ни то ни другое, — недовольно отозвался я. — Обычный урок фехтования.
— А?а, а я уже было решил, что ты собираешься сэкономить кормовые деньги за счет уменьшения количества едоков в конвое.
— Нет, — вздохнул я. — Но, похоже, к тому идет.
— Давай угадаю! Это из?за той крали, которую ты спер у Катьки? Мне Рассел рассказывал.
— Увы, ты прав.
— Говорят же вам, от ля фам добра не шерш. Ну да ничего, давай я тебе анекдот на эту тему расскажу. К поручику Ржевскому подходят в офицерском собрании, спрашивают: «Поручик, а правда ли, что вы стрелялись из?за женщины?» А он: «Нет.
Это князь стрелялся из?за женщины, а я из?за дерева».
— Ха?ха, очень смешно. Как раз с поручиком Ржевским мне, похоже, и предстоит дуэлировать.
На том конце канала воцарилась гробовая тишина. За время паузы вполне мог родиться целый выводок дураков.
— Не, капитан, шо, правда? Без балды?! — наконец прервал молчание Лис.
— Без чего? — переспросил я.
— Живой поручик Ржевский? — не отвечая на вопрос, продолжил напарник.
— Во всяком случае, пока еще живой.
— Офигеть!
— Да в чем дело?то? — недоуменно спросил я.
— Ой, капитан, ты не поймешь, ты дикий. Это ж, можно сказать, кумир всей моей юности. Слушай, у меня к тебе глобальная просьба, не убивай его, хорошо? Лучше мне его подари. Охренеть! Дома расскажу, что с самим поручиком Ржевским водку трескал, народ от зависти повыздохнет. Он у нас как бы национальный герой.
Подобная постановка вопроса меня несколько обескуражила. То есть ходить под знаменами Пугачева за пару веков до собственного рождения — это нормально, а вот с каким?то безвестным поручиком водки выпить — предел мечтаний. Воистину, загадочна русская душа. Особенно когда она украинская.
— Послушай, но, может, это не тот Ржевский, может, какой другой? Мало ли отпрысков данного рода служат Отечеству в рядах вооруженных сил, и практически все они прошли через младшие обер?офицерские звания.
— Ты его, главное, сюда доволоки, там разберемся.
— Хорошо, постараюсь. А теперь расскажи, чего ради ты меня вызывал.
— А, ну да. Я хотел тебе сообщить, что только что в штабе императора Петра III прошел военный совет, и мы решили идти на Казань, потому как здесь уже все, к хреням, съели. Так что Джавгета на Сухом Ручье нет.
— Кого?
— Не обращай внимания, еще один национальный герой. Ежели встретишь, не убивай. Тоже тащи сюда. Все, отбой связи. Жду привета, как соловей лета.
