— Эй, сиятельство! — крикнул, переходя на французский, Лис. — А ну, не балуй! Тоже мне, моду взял, казенные бани крушить. Это, может быть, единственная баня на всю округу. Я, можно сказать, из уважения к твоему титулу и званию тебя первым запустил. Мои хлопцы, почитай, вот уже две недели не мылись, а ты, вша тебя заешь, двери ломаешь! Хочешь выйти, так и скажи.
В маленьком банном окошке появилось изможденное лицо Калиостро. Насколько я мог понять, в приступе самообороны волшебная баня успела изрядно истопиться и температура внутри, должно быть, достигла критической величины.
— По?моему, я про эту баньку уже читал, — поскреб макушку Лис. — По?моему, Баба?яга в ней жарила добрых молодцев, которые не умели молвить доброго слова. Вальдар, тебе жареный Калиостро зачем?нибудь нужен?
— Нет.
— Тогда действуй, да поскорее.
Я забарабанил в оконце, стараясь привлечь к себе внимание обезумевшего от жара великого магистра:
— Монсеньор! Остановитесь немедленно!
Калиостро рухнул на лавку, явно обессиленный борьбой, и выдавил из себя по?итальянски, но не по?итальянски медленно:
— Это конец.
— Нет, это всего лишь двери. Запоминайте слова: «Земной поклон тебе, бабусенька, за баньку». И постарайтесь говорить без акцента, банька понимает только по?русски.
Спустя мгновение сраженный в неравной схватке с баней копт выпал из дверей на заботливо подставленные руки моего напарника.
— С легким паром, батюшка, — сладкозвучно пропел ему пан атаман. И продолжил далее, резко меняя в тоне: — А теперь слушай меня, Феникс недожаренный. У моего друга есть к тебе пара вопросов. Если ты будешь отвечать на них невнятно, на тебя снизойдет редкое счастье лично познакомиться с хозяйкой этой бани. Боюсь, она сегодня еще не ужинала.
— Мсье Вальдар, — взмолился граф, раскрасневшийся под цвет шаровар, которые носила добрая половина лисовского отряда. — Заберите меня отсюда, я умоляю вас. Вспомните, мой бальзам даровал вам выздоровление, когда вы лежали на яхте Элизабет Чедлэй на волосок от гибели.
— Я за тем сюда и пришел, — отрезал я. — Лис, займись пока своими казаками.
— А… Там еще свита, лакеи, камеристки — их куда девать?
— Пусть отправляются в Казань. Заберите у них все ценное, постращайте и отпустите, — командным, не терпящим возражения тоном произнес я.
— Есть, — включаясь в игру, козырнул Лис. — Как прикажете, ваше высокоблагородие. Эй, — он подозвал ближайшего казака, уже отметившего свое пробуждение порцией перцовки, — скачи в курень.
— Как прикажете, ваше высокоблагородие. Эй, — он подозвал ближайшего казака, уже отметившего свое пробуждение порцией перцовки, — скачи в курень. У полона все ценное забрать, карету оставить. В карете одну лошадь, какую поплоше. Да гоните их в тычки в сторону Казани.
— Лис, — обратился я, — там должна быть такая юная девушка лет семнадцати, зовут Вирджиния. Вы уж с ней помягче. И коней, будь добр, все?таки оставь.
— Все слышал? — гаркнул на своего подчиненного Лис. — Тогда давай, дуй ветром.
— Пойдемте, граф, погуляем. — Я взял Калиостро под локоть. — У нас есть о чем поговорить.
Калиостро подозрительно посмотрел на меня:
— Однако я вас недооценил.
— Ничего, бывает, — махнул рукой я.
— Это ваш отряд? — вновь задал вопрос граф Феникс.
— В каком?то смысле да.
— Я не могу понять, кто вы есть на самом деле? Вы шпион?
— Это не важно. Речь все равно пойдет о другом.
— О чем же?
— О вас, дорогой граф. С момента нашей первой встречи я узнал о вас много странных вещей, которые, вероятно, интересовали бы меня исключительно в качестве курьеза, но теперь они вплотную коснулись моей личной жизни.
— Вот как, — усмехнулся Калиостро, уже вполне взявший себя в руки. — И что же это?
— Сейчас расскажу, — кивнул я. — Давайте так, сначала буду говорить я, а потом вы. И, пожалуйста, без утайки. Вы же сами прекрасно понимаете, я скажу не все, что знаю, и если что?то из того, что скажете вы, не будет соответствовать тому, что мне известно, поверьте, участь ваша будет горька.
Итак, я оставлю в стороне ваши масонские похождения, они интересуют меня в малой степени. Разве что ваша связь с фон Рейхелем, за спиной которого здесь стоит Панин, а по ту сторону Балтики император Фридрих. У всех у них навязчивая идея поменять на троне слишком самостоятельную Екатерину на туповатого, страдающего мистицизмом царевича Павла.
— Если вы действительно собираетесь остаться в России, не забывайте, что это ваш будущий император.
— Я же сказал, мне это не интересно. Занятно другое. В какой?то момент планы этой троицы совпали с вашими. Заметьте, именно совпали. И вы решили помочь сим малопочтенным господам поменять действующую императрицу на ее омоложенный макет.
— Вы так считаете?
— Я видел двойники Фике у вас во флигеле.
— Ну и что?
— Ровным счетом ничего. Как и прибытие практически вместе с вами в Петербург омоложенной герцогини Кингстон. Но если вы забыли, граф, я вынужден вам напомнить, что герцогиня Кингстон до омоложения и после него — это две разные женщины. Именно эту судьбу вы уготовили и императрице.
— Вы так думаете? — Калиостро удивленно поднял брови.
— Нет, я это знаю. И заметьте, я могу это доказать. А еще я могу вам напомнить о некой заброшенной башне в Средней Франции. Точнее, о подземелье под ней. — Магистр остановился, будто пораженный молнией. — Я вижу, вы вспомнили.
— Это она вам сказала? — бледнея, выдавил из себя «граф Феникс».
— Нет, к сожалению, она мне не могла этого сказать. Но не один вы, ваше сиятельство, накоротке с духами и умеете заглядывать в прошлое. Вероятнее всего, дело обстояло следующим образом: вы познакомились с Бетси Чедлэй, точнее, тогда Бетси Геруэй, во время ее путешествия по Европе и быстро стали ее доверенным лицом, не так ли?
— Так, — не сводя с меня настороженных глаз, кивнул собеседник.
— Не буду утверждать, что вы помогли ей женить на себе престарелого герцога Кингстона. Не буду утверждать, что вы помогли ему скорее отправиться в лучший мир, хотя, надо сказать, во время кончины престарелого герцога вы были в Англии.
Я проверял. Но вот завещание, оставляющее все Элизабет Чедлэй, наверняка ваших рук дело. Поправьте меня, если я не прав.
— Да, — усмехнулся Калиостро, — пришлось немного поработать нотариусом. Но вот дальнейшая выходка Элизабет с ее первым мужем — это уже все дело ее собственных рук. Поверьте, она была ангельски красивой, жадной, склочной стервой. В омоложенном варианте Бетси Чедлэй куда как лучше.
— Быть может. Но Элизабет Чедлэй. А бедная девушка, которую вы лишили самое себя, которую вы томили сорок дней в подземелье, одурманивая тайными снадобьями, погружая ее в чужую жизнь, в чужие воспоминания, о ней вы подумали? Вы же знаете, что все так называемые омоложенные жертвы умирают или сходят с ума через год, от силы полтора.
— Процесс несовершенен. Сами понимаете, путь знаний тернист, но это путь, и его необходимо пройти. А девушка, — он вновь усмехнулся, — я обещал ей, что через сорок дней преданной службы я сделаю ее сказочно богатой. Элизабет же я обещал, что спустя сорок дней она вновь будет такова, как на портрете, сделанном в ее двадцать лет. По сути, я не обманул ни одну из них. Поверьте, юная Екатерина?Фике вполне была бы счастлива замужем за Григорием Орловым, если бы не ваша шпага и не происки нового фаворита императрицы.
