— Прошка! — чуть не надрываясь, проорал оживившийся при виде денег купец. — Где там тебя, шельмеца, носит?
Давешний лакей, но уже без ливреи, в кумачовой простой рубахе, подпоясанной вервием, влетел в комнату на зов хозяина и вновь сложился пополам.
— Ну?ка, слетай на склад да принеси отрез самого лучшего офицерского сукна наипервейшего сорта. Какого колеру изволите, ваше высокопревосходительство?
— Синего, аки майское небо.
— Все слышал? Беги бегом, да чтоб в пути не останавливался, ворон не считал, не то вожжей получишь.
— Так вот я о чем толкую. Как государь решил состязание промеж купцов устроить, так и говорит мне: «Желаю я найти купца, честного да крепкого. А уж коли сыщешь такого, велю его назначить поставщиком двора во веки вечные».
— Да неужто? — всплеснул руками Череповатов. В комнату вплыла дородная дама с не менее дородным самоваром в руках и вальяжно прошествовала мимо Лиса к столу, слегка покачивая на ходу необъятными бедрами и демонстрируя восхищенной публике все три своих роскошных подбородка.
— Это Глашенька, супруга моя, — возбужденно запричитал купец. — Поклонись его светлости, дуреха.
Женщина, которой по комплекции кланяться было явно не с руки, попыталась исполнить просьбу мужа, но получившееся назвать поклоном можно было весьма условно.
— Пошла вон, чухонка. Учишь тебя, учишь! Никакого высокого понятия не имеешь, как с господами разговаривать.
Лис безучастно следил за этой сценой, постукивая тростью об пол.
— А вот откушайте пока. Чаек душистый, только?только закипел. Вот прянички печатные, пирожочки капустные прямо из печи. Отведайте, ваша светлость, не побрезгуйте.
Чаепитие уже близилось к концу, когда в комнату ввалился запыхавшийся от быстрого бега Прошка с отрезом ткани под мышкой.
— Как вы изволили, Прокопий Захаробич самая, что ни на есть разнаипервейшая.
Череповатов принял сукно у слуги и, осмотрев, протянул генерал?аншефу:
— Полюбуйтесь, ваша светлость. Не сукно, а загляденье! Руками его пощупайте, такого даже в Гамбурге не сыщете. — По?видимому, Гамбургом заканчивались географические познания предприимчивого торговца и в его представлении Гамбург казался местом, где можно найти все, что душа пожелает.
— По?видимому, Гамбургом заканчивались географические познания предприимчивого торговца и в его представлении Гамбург казался местом, где можно найти все, что душа пожелает.
— Да, неплохое сукнецо. — Лис небрежно пощупал предлагаемый товар. — В Копенгагене я, правда, встречал и получше, не говоря уж о Рейкьявике. Но в Гамбурге действительно лучше не сыщешь. В общем, думаю, господам генералам на первый случай хватит. Если, конечно, в цене сойдемся. — В голосе моего напарника послышалось клацанье кассового аппарата.
— Об чем речь, господин фельдмаршал, я ж для батюшки?царя…
— Враз родил богатыря, — транслировал мне Лис по каналу закрытой связи. — Вальдар, приготовься. Как только мы сходимся на цене, я говорю «идет» и ты появляешься.
— …Вот как для себя. Двадцать копеек за аршин.
— Чего?чего?! Прокопий, может, тебя еще усыновить за эти деньги?! Да ты белены объелся! Ты шо, не знаешь, шо в Роттердаме таким сукном уже диваны обивают? Оно ж у тебя без люрекса!
— Без чего? — не понял Череповатов.
— Темнота ты, как есть темнота. В люрексе он самый блеск. А генерал без блеска, что петух без перьев. Желаешь гривенник за аршин, на том и сойдемся.
— Не губите, княже, сам по осьмнадцати копеек брал. Отцом клянусь!
— Э, купец! Хоть божись тут, хоть не божись, почем я знаю? Может, у тебя отца?то никогда не было. А уж коли осьмнадцать копеек платил, сам себе злобный дурак. Никто тебе в мошну силой не лез. По?европейски тебе говорю, такого сукна уж, почитай, нигде не носят. Еще чуток поторгуешься и полцены не вернешь. Десять копеек с грошем за аршин — моя последняя цена.
Торг продолжался еще довольно долго. За это время я выяснил, что подобные ткани уже не в ходу у китайского императора, что Папа Римский никогда бы не согласился шить себе сутану из такого сукна, и много других подробностей из жизни великих и малых мира сего.
— Ну ладно, — махнул рукой купец. — Только из почтения к вашим боевым наградам. Хоть режьте меня, а меньше не могу. Двенадцать копеек.
— От же ж языкатый, бисов сын. — Лис укоризненно потряс пальцем. — Умеешь уговаривать. Двенадцать копеек, по рукам. Идет.
Услышав заветную команду, я выскочил из возка, в котором ожидал своего часа, и, стараясь по пути состроить как можно более грозную физиономию, преувеличенно громко затопал по ступеням купеческого крыльца.
— К кому изволите? — Дремавший в сенях Прошка попытался преградить мне дорогу.
— Я т?тебе дам «изволите»! Я тебя счас самого изволю вдребезги и пополам! — прорычал я, не разжимая зубов и для острастки бешено вращая глазами.
Дверь в светлицу распахнулась, открытая лакейской спиной, и вслед за рухнувшим слугой картинно, словно статуя Командора в спальню донны Анны, вломился я, сжимая в одной руке обнаженную шпагу, в другой, словно тореадорскую мулету, чахлый обрывок ткани неопределенного цвета и неопределяемого качества, которым нынче порадовал нас Лис.
— А?а?а, — прогремел я, — вот ты где?е?е! Отродье бешеной гиены! Ты что же этой, злодей, императорский заказ ни в грош не ставишь? На мундиры солдат ее величества ветошь поставляешь? Да я тебе сейчас. — Я театрально взмахнул клинком, словно отгоняя назойливых мух, и заскрежетал зубами. Врожденная кровожадность отпечаталась на моем лице так же ясно, как дневная сенсация в вечернем выпуске «Тайме».
— Как вы разговариваете с почтенным купцом, господин майор? — Лис резко встал и грохнул тростью об пол.
— Не вмешивайтесь, ваша светлость! Я исполняю службу императрицы, и я вспорю этому мошеннику брюхо.
— Нет, я вам не позволю этого сделать! — Лис патетически извлек клинок из ножен.
— Нет, я вам не позволю этого сделать! — Лис патетически извлек клинок из ножен. — Быть может, это какая?то ошибка и вы убьете невинного человека! Господин премьер?майор, сколько можно убивать?! Ваши руки по локоть в крови!
Я, широко взмахнув, аккуратно щелкнул концом шпаги по фарфоровому чайнику, венчающему самовар. Как и ожидалось, он разлетелся на десяток осколков, забрызгивая все вокруг густой заваркой.
— Что вы себе позволяете, майор! — Лис извлек из ножен свою шпагу.
Наши клинки скрестились.
— Господин генерал, я помню, что вы для меня сделали, но этот человек вор. Как вы можете защищать его?
— Спрячьтесь пока, — через плечо кинул Лис, — и ничего не говорите. Почтеннейший купец, вы что, с ума сошли — связываться с майором Камдилом? Да это же один из опаснейших людей в России.
— Дык что же мне делать?то? — пролепетал Череповатов, стараясь забраться под стол.
— Молчите, я попробую с ним договориться миром.
Мы радостно прыгали по комнате, опрокидывая табуреты, светильни, круша мебель и приводя в полную негодность посуду.
— Капитан, давай заканчивать, а то заикание при оглашении финансовых расчетов ведет к неминуемым ошибкам в оплате.
— Полностью согласен,
— Тогда придумай какую?нибудь концовку покрасивше.
— Значит, так, я сейчас тебе наношу рубящий в левое плечо, ты смещаешься влево и становишься на одной линии с самоваром. Потом я делаю выпад, ты разворачиваешься и пропускаешь клинок мимо себя. Он пробивает самовар и в нем застряёт. Ты резко бьешь по сильной части моей шпаги, я скорбно остаюсь без оружия, и ты продолжаешь свой монолог. Идет?
