— Да? — он с сомнением посмотрел вокруг.
— Ага, — признал все тот же бугай. — Его мы послушаем. Отойди папаша.
Отец засомневался.
— Ты же всегда успеешь вмешаться. Я же не прошу тебя совсем уйти. — Этот мой аргумент убедил отца, и он отошел в сторону.
Я двинулся вперед, внимательно посматривая на тех, кто оставался по сторонам от меня. Толпа начала плавно обтекать меня.
— Может, спокойно разойдемся? — спросил я.
— Ну нет, Громов! — взвизгнул вдруг Гуга. — Ты не уйдешь пока всю лужу не выхлебаешь! Думаешь, я забыл?! Тогда ты смелый был, а сейчас с миром?
— Гуга, тихо, — вежливо попросил бугай. Гуга моментально подавился словами и замолк, с испугом посматривая на главаря.
— Я гляжу вы тут главный. Мы ведь с вами не ссорились! — Я понимал, что они не отстанут, но мне не хотелось драться. Эта была бы не драка — избиение младенцев. Меня учили сражаться с людьми, которые с детства обучались воевать. Для которых сражения были жизнью. Эти же сражаться не умели — они умели только наваливаться толпой. И бодиблдинговые мышцы помочь им никак не могли. Тем более что таких здесь было от силы человека три-четыре, остальные так, мелочь. Они сильны толпой, но сами по себе как бойцы ничего не стоят.
Этот главарь все-таки был не дурак. Он мгновенно сообразил, что я предлагаю не ссориться не из-за страха. Он понял, что я совершенно не боюсь их, что абсолютно уверен в себе. Он сам был боец и видел, как напрягся я, готовый мгновенно отразить любую атаку. К тому же до него доходили кое-какие слухи не только о стычке с Гугой. Не мог же Косой умолчать о нашей прошлой встрече. Их же было трое на меня, а закончилось все меньше, чем за секунду. Однако он понял и то, что его «друзья» желают позабавиться, и они не простят, если он сейчас прикажет уйти.
Бугай прищурился, быстро сунул руку в карман и вытащил уже с кастетом. Потом сразу шагнул ко мне. Я плавно переместился, не спуская с него глаз. Тот остановился и посмотрел на меня. Потом оглянулся. На нас смотрела вся его шайка — человек шестнадцать.
— Гуга, — бросил он. — Мальчик ведь тебя обидел. Не хочешь рассчитаться?
Тот усмехнулся и вытащил металлический прут. За ним двинулся Косой. Следом шагнули остальные. Меня уже успели окружить, и теперь они осторожно приближаясь. Опасаясь вмешательства отца, которое могло только помешать, я начал действовать.
Сразу взвинтив темп до предела, я бросился вперед. В голове заработал отсчет секунд. Раз, два, три, четыре, пять… десять — секунда прошла. Я шел как ледокол среди тонкого льда. Вокруг меня бестолково размахивали руками, металлическими прутьями, ножами, кастетами и даже нунчайками. Идиоты! Как любым оружием, ими надо уметь владеть. Если не уметь, то больше вреда они причинят самому владельцу, что и подтверждалось сейчас.
Раз, два, три… десять — третья секунда. Впереди врагов не было. Я развернулся. Раз, два, три, четыре, пять. Все. Я остановился. На пятой секунде стоящих врагов уже не было. Причем я мог поклясться, что до большей части валявшихся на земле людей я даже не дотронулся. Они пострадали от своих, которые в такой толпе бестолково размахивали чем попало. Один получил ножом в руку от своего приятеля — может сказать мне спасибо, если бы я не заметил, то ножом он получил бы в бок.
А так я вовремя успел спасти этого идиота. Недалеко валялся владелец нунчаек, который с небывалом энтузиазмом размахивал ими в драке, положил троих своих приятелей, а потом заехал себе в лоб. Кому-то досталось и металлическими прутьями. Здесь, правда, не обошлось без моей помощи — я слегка подправлял удары. А вот бугая пришлось успокаивать мне лично, но это не заняло много времени. Ничего, минут через пять очнется.
Я огляделся. На ногах не стоял никто. Некоторые лежали тихо, некоторые стонали. Явно не обошлось без переломов. Ну и ладно, в конце концов, я честно пытался предостеречь их. Рядом со мной лежал Гуга и с ужасом смотрел на меня.
— Жив? — спросил я.
Тот отрицательно замотал головой. Закрыл глаза и затаил дыхание. Вот черт, надо же так испугаться. Нагнувшись, я пощупал его руку, потом ногу.
— Врешь. Жить будешь. У тебя нет даже переломов, только ушибы. Ладно, лежите. Я милицию вызову, а они и о «скорой» позаботятся. Пока.
Я повернулся к отцу. Тот стоял с широко открытыми глазами и с ужасом смотрел на меня. Когда я шагнул вперед, он попятился. Это больно задело меня, особенно после недавнего объяснения.
— Ну что! Я похож на чудовище?! Беги! Ведь я могу сейчас на тебя наброситься!!!
— Зачем ты так?! — Отец взял себя в руки и шагнул ко мне.
Я опустился на землю.
— Зачем?! Ты бы видел себя. Ты смотрел на меня так, как будто увидел что-то ужасное! Папа, но я твой сын, а не чудовище, а ты готов был убежать.
Отец подошел, обнял меня за плечи.
— Пошли домой, Егор. Дома и поговорим.
— Поздно папа. Я всю неделю пытался поймать тебя, чтобы поговорить. А теперь поздно.
— Неужели ты теперь всегда будешь упрекать меня в моей ошибке? — с болью воскликнул он.
— Нет. Но помнишь, я обещал сначала все рассказать другому человеку. Я не могу нарушить своего слова.
— Хорошо, — признал он, немного подумав. — Я, наверное, не имею право после всего случившегося требовать полного твоего доверия, но я не хочу еще потерять и тебя.
— Ты о чем?! — сразу повернулся я к нему. — Мама жива! Слышишь! Жива!!! Не говори так!!!
Отец, кажется, растерялся.
— Я разве чего-нибудь говорю…
— Вот и не говори!
Домой мы вернулись только через час. Нет, с отцом мы не разговаривали. Просто мы сейчас знакомились по-новому. Он узнавал меня, я его. Слова были не нужны. Они наоборот, были бы сейчас совершено лишними и могли бы только поссорить нас окончательно.
— Давай пока ничего не будем Витьке говорить? — предложил он.
Я кивнул.
— Я сразу всем расскажу. Когда мама вернется.
Отец хотел что-то сказать, но не стал. Вздохнул и отпер дверь.
Витька сразу бросился к нам, прицеливаясь на дежурный подзатыльник.
— Вот он где! Умчался, и ему нет никого дела до того, что мы здесь с ума сходим!
Я быстро увернулся от подзатыльника, а потом нырнул к себе в комнату.
— Оставь его, — услышал я голос отца.
— Оставь? Мы тут с ума сходим…
— Я сказал, оставь. Ему сейчас тоже не сладко.
Ему сейчас тоже не сладко. Почему ты думаешь, что ему легче, чем тебе?
Вот так, так. Не зная почему, но я был очень благодарен отцу за эту небольшую поддержку. Я вздохнул, а потом прямо в одежде, не расстилая кровать, улегся. Уснуть я никак не мог, но, понимая, что завтра мне могут понадобиться все силы, я прибег к помощи дей-ча. Через мгновение я уже крепко спал.
Утром меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Часы показывали половину восьмого. Я быстро вскочил и кинулся в коридор, благо одеваться не требовалось, вчера я так и уснул в одежде. Там я столкнулся с отцом, который, как я понял, ночью вообще не ложился. Из комнаты показался и сонный Витька. Кажется, кроме меня в эту ночь не спал никто.
Отец посмотрел в глазок, потом рывком распахнул дверь. На пороге стоял Вячеслав Павлович. Он быстро вошел в квартиру и захлопнул дверь. Кивнул отцу и мне. Разулся и, не дожидаясь приглашения, вошел в комнату. Сел в кресло и посмотрел на отца.
