Я внимательно посмотрел на него и огляделся. В доме было довольно тесно и не слишком прибрано. Да и самая тщательная уборка не смогла бы скрыть бедности этих людей. Только теперь я понял причину такого поведения крестьянина. По-видимому, кроме этого хлеба у него не было в доме никакой еды. А ведь ему еще надо было кормить детей.
— Простите, а где ваша жена? — Я понимал, что вопрос звучит бестактно, но меня действительно это заинтересовало.
— Она умерла, милорд. В прошлом году. Тогда была эпидемия тифа.
— Эпидемия? — нахмурился я. — Много умерло? — Что-то я никак не мог вспомнить упоминание об эпидемии в бумагах. А ведь подобное обязательно должно отражаться.
— В нашей деревне двадцать человек, а в соседней половина.
— Двадцать человек! — фыркнул Зигер. — Ты хоть считать умеешь?
Крестьянин набычился и ничего не ответил.
— Я что-то не помню упоминания об эпидемии в отчетах, которые я читал! — повернулся я к Зигеру.
— Такие мелочи не отражаются в отчетах.
— Мелочи? Смерть половины деревни вы называете мелочами?
— Крестьянин преувеличивает, милорд. Всего было зарегистрировано пять смертельных случаев. Потом, согласно указу Буефара сюда было направлено несколько врачей-магов, которые очень быстро остановили эпидемию.
Крестьянин хотел возразить, однако что-то увидел за моей спиной и пробормотал:
— Возможно я ошибся, милорд. Я действительно не умею считать.
Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что мог там увидеть крестьянин. За моей спиной стоял Зигер. И тут совершенно неожиданно вперед выскочил сын крестьянина.
— Отец! Хватит бояться! Скажи правду! Пять человек! Умерла моя мама, в соседнем доме умерла вся семья, а их было шестеро. Умерли…
— Заткнись, щенок! — Зигер кулаком свалил мальчишку на пол. Тот отлетел в угол, ударился об стол и застонал. Однако вытерев кровь он продолжал зло смотреть на Зигера.
Испуганный крестьянин тоже хорошенько заехал мальчишке по загривку.
— Не слушайте его, милорд, — запричитал он. — Это после смерти матери он немного помешался. Сам не понимает, что говорит.
— Ладно, — буркнул я, бросив злой взгляд в сторону Зигера. — Я посмотрю в отчетах.
Я быстро залез в кошелек и тут к собственной досаде обнаружил, что по ошибке прихватил не кошелек с мелочью, который обычно брал с собой для разных покупок, а кошелек с золотом. Высыпав деньги на ладонь я так и не обнаружил ни одной мелкой монеты. В таких обстоятельствах просить Зигера разменять динар не хотелось. Поэтому я быстро вернул золото в кошелек, оставив только один динар, который и положил на стол.
— Вот, это плата за угощение. Благодарю вас.
— Милорд! — крестьянин в ужасе смотрел на золото. — У меня нет сдачи.
— Знаю. Но у меня нет мелочи. Конечно, я сам виноват, что забыл кошелек с разменной монетой, так что прими то, что есть.
— Не дожидаясь ответа, я быстро выскочил из дома, не заметив алчно блеснувших глаз одного из солдат. А зря!
Минут через двадцать после того, как мы отъехали от той деревни, ко мне подъехал Ригер.
— Милорд, в отряде не хватает одного солдата. — Ригер подозрительно покосился на Зигера. Однако тот был озадачен не меньше моего.
— Кого? — прямо спросил он командира моих телохранителей, хотя сильно и не любил его.
— Одного из ваших. Он был вместе с вами в доме у крестьянина.
Еще не понимая в чем дело, я вопросительно посмотрел на Зигера.
— Я ничего не приказывал.
Конечно нет. Он и не мог это сделать, поскольку находился постоянно рядом со мной. Что же случилось? Как бы я ни относился к гарнизонным солдатам, как бы ни не любил их, но это были мои солдаты. Секунду я обдумывал ситуацию.
— Возвращаемся. Надо узнать что случилось.
Зигер согласно кивнул. Он явно был встревожен.
Уже издали мы обнаружили, что люди в деревне чем-то сильно взволнованы. Несколько крестьян, вооружившись вилами и мотыгами, бежали куда-то по деревне.
— За ними, — приказал я.
Очень быстро я понял, что все направляются к тому дому, откуда мы недавно вышли. Так же быстро стала ясна и причина переполоха. Ею оказался тот самый потерявшийся солдат, который, обнажив меч, отмахивался от разъяренных крестьян.
Увидев нас, крестьяне побросали свое оружие и попробовали убежать. Однако солдаты быстро окружили их и согнали в одну кучу, где те испуганно сбились вместе.
— Что здесь происходит? — поинтересовался я у солдата.
— Не знаю милорд. — Солдат без страха посмотрел на меня. — Они вдруг набросились на меня.
— Вдруг? — мягко спросил я. — А что ты здесь делаешь? И почему это вдруг случилось именно здесь?
Я соскочил с коня и двинулся в сторону дома. Солдат побледнел, но продолжал смотреть на меня вызывающе.
Едва отворив дверь, я понял, в чем дело. На полу, в луже собственно крови лежал тот самый крестьянин, который угощал меня молоком. Девочка сжалась в углу и с ужасом смотрела на отца. Чуть в стороне я увидел и лежащего на полу мальчика. Однако тот, кажется, был жив. Выругавшись сквозь зубы, я наклонился над крестьянином. Было сразу понятно, что ему уже ни чем не поможешь — меч пробил горло. Тогда я подошел к мальчишке. Тот застонал и, схватившись рукой за голову, попробовал встать.
В дом заглянул еще один солдат и уставился на открывшуюся картину. Слава богу, это был подчиненный Ригера.
— Что смотришь? — прикрикнул я на него. — Помоги лучше.
Тот кивнул и, подхватив мальчишку, понес его из дома. Я взял девочку. Та попробовала вырваться, но сил не хватило.
Едва увидев на улице брата, она вырвалась у меня из рук и бросилась к нему, захлебываясь плачем. Тот уже пришел в себя и удивленно крутил головой, пытаясь понять что случилось. Потом, очевидно вспомнив, он вскочил и бросился на убийцу. При этом его глаза пылали такой ненавистью, что тот невольно попятился. Ригер едва успел перехватить его.
— Значит, вы говорите, что на вас набросились совершено непонятно почему? — спросил я, подходя к убийце.
— Милорд, крестьяне напали на солдат барона и должны быть наказаны. — Вмешался Зигер.
— Вмешался Зигер.
Я резко обернулся и посмотрел на Зигера. Тот, при виде меня слегка попятился.
— Я сам решу, что мне делать! — Впервые я заметил на лице Зигера тень неуверенности. — И я не считаю, что эти люди совершили преступление. Они только хотели защитить своего односельчанина от убийцы. Я оправдываю их.
— Милорд, они напали на вашего солдата!
— Мои солдаты не убийцы! А если они становятся убийцами, то они перестают быть моими солдатами.
— Но это крепостной! Солдат имел право казнить преступника!
— Зигер! Не злите меня! Только я здесь могу выносить приговоры! За какие преступления казнил этого человека ваш солдат? — Я развернулся к убийце. Тот не был ни испуган, ни растерян. Он был только раздосадован тем, что ему не удалось скрыться. Господи, как же они все привыкли к безнаказанности. Ведь даже сейчас этот солдат уверен, что с ним ничего не будет. Разве что только пожурят.
— Что ты можешь сказать в свое оправдание? — поинтересовался я у убийцы.
Тот скосил глаза на Зигера.
— Он непочтительно отзывался о вас, милорд.
— Вот как! А ты кто? Хранитель моей чести? Почему ты решил, что имеешь право карать за меня? — Я холодно обвел строй солдат. Потом кивнул двум ближайшим солдатам. — Обыщите этого. — Я показал на убийцу.
