— Нет, — немного сердито отозвался я. — Как раз для меня это бывшие принцессы, промышляющие воровством.
Наверное, все-таки не стоило так резко, но сейчас был вовсе не тот момент, когда я мог терпеливо сносить все насмешки Далилы.
— Зачем ты так, Энинг? — успокаивающе спросил Эльвинг. — Она же хотела только пошутить.
Если бы перед нами не появился человек, то я, наверное, приказал бы Эльфу заткнуться и не лезть не в свое дело. Однако к счастью для меня именно в этот момент перед нами вышел Эзип и приветливо махнул рукой, насмешливо посматривая на нас. Я был так удивлен, что, резко натягивая поводья, едва не вылетел из седла.
— Ты как здесь оказался? — только и смог спросить я.
— Что, не ждали? — Эзип еще раз насмешливо оглядел нас. — Просто мне захотелось убедиться в том, что вы добрались до места и вас больше никто не тронет. Что касается как, то всегда есть более короткие пути, их надо только знать.
— И вы опередили нас только для того, чтобы убедиться, что мы добрались без приключений? — недоверчиво спросил Ролон.
— Не только. Я еще хотел поблагодарить Энинга за услугу. Благодарю, рыцарь, то, что ты сделал сейчас, для меня гораздо важнее, чем когда ты заплатил за меня штраф.
Тут я начал кое-что подозревать.
— Стоп. Так, значит, ты специально стравил меня с этим Мясником, чтобы я разобрался с ним для тебя?
— Я был уверен, что ты с ним справишься, — спокойно ответил Эзип. — На меня произвели впечатление твои приемы, которые ты мне показал. А я, по некоторым причинам, не мог убить Мясника. Это должен был сделать посторонний. Теперь сотня человек подтвердит, что он сам нарвался на неприятности, я же отговаривал его всеми силами. Как видишь, я совершенно честен с тобой. Я просто хочу, чтобы ты по-прежнему считал меня своим другом.
От негодования я не мог ничего сказать, только чувствовал, что прежде незнакомое мне прежде чувство ярости охватывает меня, и я готов немедленно убить этого человека. Моя рука потянулась к метательному ножу на поясе, но тут мне на плечо легла тяжелая рука Ильи Муромца. Я обернулся, чтобы обругать его, но, встретившись с суровым взглядом богатыря, проглотил все слова.
— Дружба не завоевывается таким образом, — веско ответил Илья Муромец. — А ведь вы показались мне честным человеком, да и говорил ты не как те грабители.
Эзип философски пожал плечами.
— В грязные кварталы попадают по разным причинам. У нас там есть даже один профессор. А ты, Энинг, запомни: будешь еще в Константинополе и тебе понадобится помощь, обращайся ко мне, я не забываю друзей. Спроси меня у хозяина корчмы «Эльвира» и он передаст мне твои слова. — И прежде, чем кто-то из нас успел что-либо ответить, он исчез также бесшумно, как и появился.
— Может он и негодяй, но он мне нравится, — заметил Ролон.
— А мне нет, — отрезал я.
— Но это не повод убивать его, — спокойно заметил Илья Муромец. — В конце концов, он же не хотел причинить нам вреда.
— В конце концов, он же не хотел причинить нам вреда.
— Энинг, у тебя такой страшный вид был, — немного испуганно подтвердил Рон. — Не делай так больше.
Я успокаивающе улыбнулся ему и чтобы не вступать в лишний спор, кивнул Муромцу.
— Просто у меня и так нервы расшатались, а тут еще он со своим признанием… вот я и психанул.
Этот ответ Муромца полностью удовлетворил, и он отъехал, однако обмануть Мастера не удалось.
— Егор, что с тобой? Только не говори про расшатанные нервы. С тобой что-то происходит и мне это не нравится. Я не узнаю тебя.
— Но что случилось, Мастер?
— Не знаю, но мне не нравится твое поведение. Ты стал как-то равнодушнее и к себе и к другим. Я не понимаю, и это меня тревожит. И еще ты стал жестче.
Я пожал плечами. Стоило тревожиться, если бы я стал равнодушнее к другим — подобное мне тоже не нравилось, я вовсе не хотел бы стать равнодушным человеком, но равнодушным к себе… Интересно, как это понять?
— Что значит жестче? Разве вы не этого от меня хотели?
— Нет!! Егор, помнишь, что я тебе говорил на занятиях? Можно согнуться под тяжестью ударов судьбы, можно приспособиться, но гораздо труднее остаться самим собой. Не предать самого себя.
— Но разве я предаю себя?
— Не знаю, но с тобой что-то происходит и мне это не нравится. Пожалуйста, оставайся самим собой. Я понимаю, что тебе гораздо труднее, чем другим людям. Мало кому в твои годы выпадают такие испытания, но я готов помочь тебе всем, чем могу.
— Мастер, но я не понимаю тебя. В конце концов, ведь нельзя же пережить все это и не измениться!
— Я не с этим спорю, а с тем, как ты изменишься. Какие уроки ты извлечешь из своего приключения. Ведь пережив все это можно ожесточиться на весь мир, замкнуться в себе, а можно извлечь пользу и стать увереннее в себе, мудрее, научиться радоваться жизни и делиться этой радостью с другими. Если кто-то предает самого себя, то, в конце концов, он ожесточается на весь мир. Я не хочу, чтобы подобное случилось с тобой.
Рассуждения Мастера для меня были слишком сложны, и я не совсем понял, что он хотел сказать. Однако я уже привык к тому, что Мастер редко ошибается, когда дело касается взаимоотношений между людьми. На досуге я решил поразмышлять над сказанным. Сейчас же для этого было не совсем подходящее время. Как раз в этот момент мы выехали на причалы и уперлись в баррикады, сложенные на подступах к ним. С некоторым трудом нам удалось убедить солдат, что мы не грабители, замышляющие ограбить купцов, и нас пропустили за ограждения.
— Теперь надо найти подходящий корабль, — заметил Ролон. — Пожалуй, этим стоит заняться мне. У меня, как никак, есть кое какой опыт. Энинг, сколько у тебя осталось денег?
Я быстро проинспектировал свои запасы.
— Двести семьдесят три динара и еще серебром немного и медью.
— Ясно, у меня сто двадцать. У кого еще сколько?
Общая сумма набралась довольно солидная — пятьсот сорок пять динаров.
Ролон подкинул кошелек в руке.
— На эти деньги можно корабль купить, а не то, что переправиться на ту сторону пролива, но для дальнейшего путешествия их маловато. Учитывая, с какой скоростью мы тратим деньги.
Я успокаивающе махнул рукой.
— Как только мы переправимся и окажемся на другой стороне, то надо будет найти любой хороший банк, и я переведу деньги из Амстера.
Я успокаивающе махнул рукой.
— Как только мы переправимся и окажемся на другой стороне, то надо будет найти любой хороший банк, и я переведу деньги из Амстера. Там у меня есть кое-какой капиталец.
Ролон с сомнением посмотрел на меня и я вспомнил, что он не знает о нашей договоренности с Вильеном Нарнахом. Вернее знает, но плохо представляет о чем она и что она дает. Однако сейчас было совсем не место для объяснений, тем более что к нам уже спешило несколько человек, стремясь узнать последние новости из города.
Немного подумав, Ролон кивнул и быстро исчез из вида прежде, чем к нам подошли солдаты и купцы. Отвечать на вопросы взялись Далила и Леонор. Я же с Эльвингом и Роном отошел в сторону и примостился около какой-то кучи товаров, сложенной прямо на берегу. После бессонной ночи нам требовался хороший отдых и Рон подал хороший пример, устроившись около нас и, положив голову Эльвингу на колени, заснул. Я почувствовал огромное желание последовать его примеру, но увы, я был рыцарь и это налагало определенные обязательства. К тому же я был еще и командиром, значит, я никак не мог лечь раньше, чем ложился последний в нашем отряде. Конечно, друзья мне вполне простили бы подобные слабости из-за моего возраста, но Деррон ни за что не позволил бы мне такой вольности. «Если хочешь быть достойным своих друзей и иметь право распоряжаться ими, то веди себя как рыцарь, а не как избалованный мальчишка возмечтавший о подвигах». Приходилось вести себя как рыцарь, но не просто рыцарь, а рыцарь Ордена. А это значит ложиться отдыхать последним, нести охрану наравне со всеми и не надоедать никому своими жалобами. Особенно последнее.
