— А что, есть причина? — Витька удивленно посмотрел на меня.
— Причина в том, что я пока не хочу, чтобы в городе знали о моем присутствии.
— А ты оказывается у нас знаменитость! — Насмешливо протянул Витька. — Да кому ты нужен здесь?
— Вот кому нужен, тому и не хочу попадаться.
— Да кому ты нужен здесь?
— Вот кому нужен, тому и не хочу попадаться.
В этот момент поток людей в воротах неожиданно оборвался и вперед выехал трубач. Он поднес трубу к губам и звонко затрубил, сообщая о чьем-то приближении. Кого еще черти принесли? Теперь минут на двадцать в ворота никто не въедет, кроме, конечно тех, о чьем прибытии и сообщал трубач. Тут в ворота въехало пятеро закованных в доспехи конника, за ними показалась карета с откидывающимся верхом. Верх в данный момент был откинут и любопытные зеваки могли видеть троих пассажиров. Я без интереса посмотрел на них и едва не выскочил из кареты от удивления — эти трое были родители и Танька. Родители явно чувствовали себя не слишком уверенно и старались сесть поближе друг к другу, растерянно оглядывая набежавших любопытных. А Танька… Танька чувствовала себя на своем месте. В роскошном белом с золотым платье, цену которого я определил динаров в двести, гордо оглядывала всех вокруг, изредка приподнимая руку, словно королева приветствующая своих подданных. Мои родители на ее фоне казались слугами, настолько растерянный вид был у них. Да и их одежда хоть и достаточно дорогая, но меркнувшая по сравнению с платьем Таньки. За каретой ехало еще шестеро всадников.
Авторами этого шествия ни мама, ни папа явно быть не могли. Мама никогда не любила шумихи вокруг себя, а папе на это было наплевать. Подобный въезд прийти в голову мог только Таньке, начитавшейся различных историй о любви, рыцарях и прекрасных принцессах. Откуда только у нее деньги, чтобы организовать все это?
Только сейчас я заметил, что рядом с каретой ошеломленные замерли Витька и Рон.
— Ну Танька, когда я до тебя доберусь, пришибу, — прошипел я.
— Ты думаешь, этот въезд ее идея? — повернулся ко мне Витька.
— А ты думаешь, что подобное придумали отец с мамой?
Витька еще раз посмотрел на кортеж.
— Нет. — Он немного помолчал. — Ну как, присоединяемся?
— Что бы меня увидела половина города? Спасибо! Жизнь во славе, конечно, штука занимательная, но сама жизнь довольно короткая. Я еще жить хочу.
— Это что, шутка? — Витька удивленно повернулся ко мне.
— Хочешь заключить пари на то, сколько я проживу, если сейчас окажусь в этой процессии? — сухо спросил я.
Витька, прищурившись, смотрел на меня.
— Тебе что, действительно что-то грозит здесь?
— А ты считаешь, что в карете я сейчас сижу ради собственного удовольствия?
— Зачем же тогда ты приехал в этот город?
— Ты же слышал. Меня позвал Нарнах. К тому же угроза для меня существует везде в этом мире, просто здесь больше тех, кто жаждет моей смерти. Рон, — позвал я, отворачиваясь от Витьки. Тот немедленно посмотрел на меня. — Беги к моим родителям. Проводи их всех в гостиницу. Я хочу, что бы ты был там.
— Я проведу их в ту гостиницу, где мы с тобой встретились. «У моста».
Я согласно кивнул и Рон исчез. Несколько секунд он пробирался к кортежу, потом я увидел как он прорвался сквозь толпу и ринулся к карете. Один из всадников немедленно двинулся в его сторону. Но тут мама приподнялась и что-то крикнула. Всадник вернулся на место, а Рон запрыгнул в карету. Ну все, теперь надо убираться отсюда.
— Ригер, — обратился я к офицеру охраны, — ты знаешь гостиницу «У моста»?
Тот кивнул.
— Прекрасно, тогда направляемся туда!
— Но Нарнах…
— Подождет, — сердито бросил я. — Сначала я отверну голову одной идиотке!
Видя мое состояние, офицер спорить не стал.
У гостиницы собралось много народу, чтобы посмотреть на прибытие «важных людей». Из слухов я узнал, что прибыла принцесса одного королевства с визитом. Я скрипнул зубами и быстро вбежал внутрь гостиницы. Слава богу, в этом столпотворении на меня никто не обращал внимания. За мной торопился Витька, охране же я велел оставаться снаружи. На лестнице стоял один из стражников «принцессы» и загораживал проход немногим любопытном. Едва я вступил на лестницу, он загородил путь.
— Я живу здесь, — отпихнул я его. Мой решительный вид сбил с толку солдата, и он решил, что я действительно снимаю номер на этаже, поэтому никаких препятствий не чинил.
— Я с ним. — Услышал я голос Витьки, который протиснулся следом.
Как я и ожидал, номер, в котором поселилась Танька, был самым шикарном и занимал половину этажа, поскольку в нем предусматривались помещения для слуг, кладовка для вещей, ванная, три шикарных спальни и прочее, что может понадобиться важным гостям. У двери стояло теперь уже три охранника. Едва мы подошли, они встали перед нами.
— Госпожа никого не принимает.
Очевидно, что-то изменилось в моем лице, поскольку они тут же отступили и взялись за оружие.
— Меня госпожа примет. Скажите, что тут Громов.
— Никого пускать не велено. Если бы госпожа кого-то ждала, то сообщила об этом.
Мое терпение и так уже было на исходе, а тут еще этот упрямец. Я готов был взорваться в любую секунду.
— Послушай, солдат, я войду внутрь вне зависимости от того, согласишься ты меня пропустить или нет. Все, что тебе надо, это сообщить о моем прибытии. В противном случае оплачивать услуги врача будешь из своего кармана.
— Что тут происходит? — Откуда-то сбоку подошел командир отряда.
— Да вот, какой-то соп… — солдат посмотрел на меня и осекся, — рыцарь спрашивает госпожу. Говорит, что она его ждет.
— Мне она ничего не говорила. — Офицер вопросительно посмотрел на меня.
— Просто передайте, что здесь Громов.
— Гро-мов, — старательно повторил он. — Хорошо. Жди здесь. — Он распахнул дверь и вошел внутрь. Слава богу, хоть один здравомыслящий человек попался.
Назад офицер вышел довольно быстро.
— Проходите. — Он посторонился, пропуская меня и Витьку.
Я влетел в комнату.
— Ты… — начал я, обращаясь к Таньке, но тут же оказался в объятиях мамы.
— Егор, как я рада тебя видеть.
— Я тоже, мама, но…
Следующий был отец. Он оглядел меня с ног до головы и тоже прижал к себе. Офицер же стоял чуть в стороне и с некоторым удивлением наблюдал за нами.
Наконец внимание родителей сосредоточилось на Витьке, и я смог обратить свой взгляд на Таньку, которая наблюдала за нами, сидя чуть в стороне. То, как она наблюдала, мгновенно лишило меня всякого желания устраивать скандал. Тут не ругать ее надо, а посочувствовать ей. Ведь у нее здесь нет родителей.
Тут не ругать ее надо, а посочувствовать ей. Ведь у нее здесь нет родителей. Я только спросил:
— Это ты устроила этот въезд?
— Я. Тебе нравится?
Несколько секунд я боролся с собой, чтобы не высказать то, что сразу пришло мне в голову. Танька поняла.
— Ты всегда завидовал. А теперь у меня есть деньги.
— Кто тебе их дал? Мастер?
Танька кивнула.
— Это компенсация. А твои родители даже не догадались попросить у него. Он бы и им дал. А теперь они кормились за мой счет.
— За твой счет? — Все сочувствие, которое я испытывал к ней секунду назад, испарилось. — А ты счет, случайно, не собираешься предъявлять?
— Егор, Егор! Не надо. Ей же тяжело.
— Тяжело? А ты слышала, что она только что сказала? Вы, оказывается, жили все это время за ее счет! Эта дура…
