— Надо что-то придумать, — сказал Домовушка, почесывая свежую шишку. — Без службы, особливо без жалованья, тебе, Ладушка, ну никак не можно. Тем паче теперь, когда нас так много… Может, с Вороном Вороновичем потолковать, присоветует, чай, что-либо…
Лада объяснила, что в ближайшие часы или даже дни Ворон Воронович присоветовать ничего не сможет по причине полной потери голоса.
— Ой, да соврать надо что-нибудь! — квакнул безапелляционно Жаб. — Помнится, моя супружница была на такое вот весьма способная, такие объяснительные мне писала в случае, если я… ну… увлекался, — закачаешься! Ты к ней обратись, Лада, все ж таки соседи мы. Присоветует.
Лада хмуро шмыгнула носом и промолчала.
Присоветует.
Лада хмуро шмыгнула носом и промолчала. А я объяснил, что Лада соврать никак не сможет, поскольку ее магическая природа того не позволит. Не может она врать, и точка. А супружницу, то есть бывшую сожительницу Жаба, пьющую нашу соседку, привлечь также не представляется возможным, поскольку она с Ладой не разговаривает, вернее, разговаривает — сталкиваясь с ней на лестнице или на остановке троллейбуса, поливает ругательствами.
Жаб с некоторым восхищением квакнул:
— Да, это она умеет! — и умолк.
— Нужен больничный, — сказал Рыб, до того молчавший. — Я, конечно, не сторонник лжи, но в таком экстраординарном случае… Может быть, ты сходишь к врачу, а, Лада?
— Но я же совершенно здорова! — простонала Лада. — Абсолютно! Я не могу болеть, как обыкновенные люди!
— И больничный задним числом не дадут, — сказал я.
— А может, дадут! — вдруг завелся Жаб. — У нас же теперь все больные! А тут — стопроцентное здоровье! Это же ненормально, факт! Надо исследовать, почему это — все кругом больные, а она — здоровая! Может, ее и в больницу положат! Для опытов!..
— Я тебя сейчас самого в больницу направлю для опытов! — рявкнул Пес на Жаба. И обернулся к Ладе: — А и впрямь, может, бланк больничного подделать? Ты же сможешь, ты ж все можешь!
— Это-то я смогу, — задумчиво произнесла Лада, — но ведь одним больничным не отделаешься… Надо будет рассказать, что и как, а я слова не вымолвлю… Лживого, я имею в виду…
И тут мне в голову пришла гениальная идея — как, впрочем, все идеи, которые приходят мне в голову.
— Я знаю, что нужно сделать! — заявил я. — Немедленно — пока рабочий день еще не закончился — мы звоним Ладе на службу, и кто-то из нас — пожалуй, лучше всего это получится у Домовушки — начинает врать, что он, Домовушка то есть, это бабушка Лады, и что Лада тяжело больна, на больничном, и что раньше не могли позвонить, потому что телефон не работал, был сломан, а она — бабушка, то есть Домовушка в роли бабушки, — совсем старенькая, на улицу не выходит и из автомата звонить не умеет… А сегодня телефон заработал, и вот бабушка звонит, чтобы, значит, предупредить, а Лада еще пару дней поболеет, а подойти к телефону она не может, потому что у нее жестокая ангина и она совсем потеряла голос.
— Ой, — взволновался Домовушка, — столь длинно врать я никак не смогу! Я позабуду все да и спутаюсь! Давай лучше ты, Коток, у тебя так складно выходит!
Я пояснил, что не смогу врать по той же самой причине, что и Лада. Поскольку имею честь быть начинающим магом. И добавил:
— Ничего, Домовуха, не боись. Будешь запинаться, повторяться и мекать в трубку, они скорее поверят, что ты — дряхлая старушенция. А я тебе буду подсказывать.
— Да, а потом!.. — возразила Лада. — Потом мне нужно будет представить больничный, а я совсем не уверена, что у меня это получится… Ну подделка. Я больничных листков в глаза не видела.
— Надо пойти в поликлинику. Не на прием, а… Ну ночью. Взять один бланк…
— Украсть, ты хочешь сказать, — сказала Лада и скривилась. — Нет, Кот, никогда!
Домовушка покивал сокрушенно:
— Эдакого она не могёт.
— Нет, Кот, никогда!
Домовушка покивал сокрушенно:
— Эдакого она не могёт. Прежде эдакое у нас Ворон проделывал — ежели нужда в какой бумажке казенной, гербовой… А теперича, раз Воронок захворавши… — И он снова покивал лохматой головкой: — Не выйдет.
— Но это же лицемерие! — возмутился я. — Какая разница! Самой стащить бланк нельзя, но если это сделает кто-то другой, то воспользоваться им можно за милую душу! По-моему, это гораздо хуже, чем воровать самой!
Лада гневно взглянула на меня, но промолчала. Промолчал даже Пес — видно, и до него дошло, что такой подход к решению проблем не слишком чистоплотен.
Из глубины паутины вылез Паук. До этого момента он делал вид, что ничего не слышит.
— А может, врать вообще не стоит? — тихо спросил он. — Может быть, стоит начать все сначала — с чистой совестью и на новом месте?
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ,
в которой мы спорим
— Не читайте советских газет перед обедом.
— Так ведь других же нет!
— Вот никаких и не читайте.
Из фильма «Собачье сердце»
Лада так и сделала. В понедельник она пошла на работу в свою контору, вернулась рано и сообщила, что написала заявление. По собственному желанию. Задним числом. И ни с кем ни на какие темы не беседовала.
— Это оказалось неожиданно просто, — рассказывала она нам за ужином. — Я вспомнила, что делала Бабушка с назойливыми поклонниками…
— Что, представилась своим сослуживцам крокодилицей? — поинтересовался я.
— Нет, просто задурила им мозги. Только они вопрос — про мое прошлое или будущее, — а им в голову сразу лезет какая-нибудь песенка. Поприлипчивее. «Ты — морячка, я — моряк». Или что-то в этом роде. Как я теперь понимаю, Бабушка не только с поклонниками так разбиралась.
— Да, мудрющая была наша Бабушка!.. — вздохнул с тоской Домовушка. — Ну а дале? Жить-то теперь как будем? Без жалованья?
— Ха! — важно заявила Лада. — Я придумала! В институт буду поступать! Стипендию дадут!..
— Ну-ну, — кивнул я, — конечно, стипендию. А то, что эта стипендия во много раз меньше твоей прежней зарплаты, ты подумала? А поступить — ты считаешь, это так легко? Сдать экзамены, пройти по конкурсу… В какой, кстати, институт ты собралась?
— В университет, — объявила Лада торжественно. — На юридический.
— С ума сошла! — воскликнул я. — Там же двадцать человек на место! Или даже больше! Туда же поступить — это деньги нужны сумасшедшие! Или связи! Или стаж работы по специальности!
— Деньги-то, деньги на что? — живо заинтересовался Домовушка.
— А на взятки!
— Я не понимаю тебя, Кот, — нахмурясь, произнесла Лада. — Ты хочешь сказать, что ваши советские юристы берут взятки?!
— Они такие же наши, как и ваши! — заявил я. — Ты в этой стране живешь с самого что ни на есть момента ее образования, даже еще раньше! И для тебя это вот — взятки для поступления в институт, имею я в виду — новость?! И потом, — добавил я, чуть остыв, — юристы уже не советские.
Советский Союз умер, приказал долго жить, перестал существовать. А кушать хочется, юрист ты или не юрист…
— Мы обыватели, закону послушные, мы взяток не даем, — сказал Домовушка. — Опять же, Кот, ты чегой-то того… преубольшаешь. Такое вот невероятно весьма — чтобы те, кто на страже закону поставлен, сами того… этого… закон преступали…
— Вероятно, вероятно, — сказал я, — еще как вероятно! Вот хотя бы Паука спроси!
Паук быстро засучил лапками, пробираясь в глубь своего паутинного кокона.
