— Да, не подумали, — вздохнул Ворон.
— Однако же, — сказал Дед Мороз, вставая, — засиделись мы, и о делах своих позабыли. А дел у нас еще ого сколько! Ну ребятки, милые зверятки, подходи, говори, кто как в старом году себя вел, хорошо ли, дурно ли, кто какой подарок заслужил!
Он взялся за свой ставший огромным — под стать его росту под потолок — мешок, а я спрыгнул со Снегурочкиных колен и отошел в сторонку.
Только сейчас мне в голову пришла мысль, что, кажется, подарка я не получу — благодаря некоторым фактам моей биографии. И надо же мне было нашкодить прямо перед праздником! Но кто же знал, кто знал, что детские сказки — и не сказки вовсе и что воздаяние по заслугам бывает не только в викторианских романах?
Дед Мороз рылся в мешке, наделяя каждого чем-нибудь полезным и приятным, сопровождая раздачу подарков прибаутками, поздравлениями и наставлениями. Я особо не приглядывался, заметил только, что Пес получил новый ошейник с надписью золотом: «Верен, честен, благороден», а Ворону досталась китайская ручка с золотым пером. Домовушка радовался новым спицам, у Рыба в аквариуме прибавилось растений…
Я отвернулся к окну. На улице шло новогоднее гулянье — в небо взлетали разноцветные ракеты, кто-то гнусаво орал: «Эй, мороз, мороз…», женщины визгливо смеялись…
Мне взгрустнулось.
— А ты, киса, что ж не подходишь? — прогудел вдруг над самым моим ухом Дед Мороз. — Или тебе подарок не надобен?
— Я не заслужил, — буркнул я со всем достоинством, на какое только был способен в настоящий момент. Мне хотелось плакать.
— Ну проказник ты изрядный, это правда, — согласился Дед Мороз. — Но ведь недаром ты — Кот, а не ягненок. Это в натуре твоей сидит — шкоды да проказы, но ты же раскаиваешься?
— Раскаиваюсь, — промямлил я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.
— И с натурой своей борешься?
— Борюсь.
— Ну а что не всегда побеждаешь — это оттого, что опыту у тебя пока маловато в таком трудном деле. Хорошо быть благородным тому, у кого благородство в крови. А вот как быть тому, кто родился озорником? Трудно. За труды твои тебе подарок будет, а за то, что не всегда справляешься с собой — порицание покамест.
В подарок мне досталась трубка вишневого дерева и кисет с табаком.
— О!.. — задохнулся я от восторга. Моя давняя мечта — мне так хотелось научиться курить трубку! — Спасибо! — воскликнул я, и слезы все-таки прорвались на волю. — Я буду стараться! Я очень буду стараться!
Ну вот и ладненько. А теперь, братцы мои дорогие, хозяева, пора нам с внучкой и честь знать. Спасибо этому дому…
…И по комнате пробежал прохладный приятный ветерок, а Дед Мороз со Снегурочкой исчезли, и только издалека донеслось до нас их прощальное «До свидания!..»
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ,
в которой я раскуриваю трубку
Один грамм никотина убивает лошадь.
Научный факт
— А почему они были вначале такие маленькие, а потом стали большие? — спросил я.
— Потому что вначале они были сразу в очень многих местах, — объяснил Ворон. — А потом они были только здесь, отдохнули и отправились дальше.
— Подарки раздавать?
— Ну не только… — неуверенно сказал Ворон. И — о чудо из чудес! — признался: — Я не очень хорошо знаю, чем они занимаются в новогоднюю ночь и вообще каков их образ жизни. Это Бабушка с ними дружила, и Лада, конечно, тоже. Бабушка даже в гостях у них бывала, но никого из нас с собой не брала.
— В Лапландии?
— Не знаю.
Бабушка просила меня не интересоваться этим вопросом, я и не интересуюсь, — сухо ответил Ворон. В переводе это означало: «Не суй свой нос, куда не следует».
Я перестал совать свой нос, куда не следует, и вместо этого занялся трубочкой.
Нет, безусловно, курение вредит нашему здоровью. И Минздрав СССР не зря предупреждал, как теперь предупреждают Минздравы России, Украины и других стран СНГ: курить вредно!
Но…
Есть еще такая вещь, как положительные эмоции. Которые мы получаем не только от того, что полезно для здоровья, но и от того, что и в самом деле вредит нашему здоровью. Должен отметить, что второе чаще приносит нам положительные эмоции, чем первое.
Хотя в некотором роде я личность исключительная, из этого правила я себя не исключаю.
Ах, трубочка, гениальное изобретение человека!
Процесс набивания и раскуривания трубки достоин отдельного литературного произведения со всяческими изысками и словесными выкрутасами: дефицит времени и места не позволяют мне этого, к тому же мешают узкие рамки избранного мною жанра биографических записок. Поэтому я буду краток.
Итак — вот ваша новая, вишневого дерева трубка. Вы берете ее в руки. Некоторое время вертите ее в пальцах и наслаждаетесь ощущением шероховатости обработанного должным образом дерева — удовольствие первое, осязательное.
Вы ее нюхаете: трубка, пока она не обкурена, сохраняет вкусный и теплый запах вишневого дерева — удовольствие второе, обонятельное.
Вы зажимаете мундштук трубки в зубах, и у вас слюнки текут от предвкушения грядущего наслаждения — удовольствие третье, перспективное.
Потом вы вынимаете трубку изо рта. Вы уже получили все удовольствия от нераскуренной и необкуренной трубки, и, собравшись с силами и мыслями, вы приступаете к следующему важному этапу — к употреблению трубки по ее прямому назначению.
Вы распускаете завязки кисета с табаком и вновь некоторое время предаетесь обонятельному наслаждению — вы вдыхаете благородный, чуть кисловатый запах табачных листьев, возросших на щедрой земле Виргинии, или Каролины, или Болгарии, или Украины, или еще на какой-нибудь благодатной и солнечной территории; собранных потом вручную или при помощи табакоуборочного комбайна; высушенных жарким американским, или европейским, или каким иным солнцем, либо в сушилке подогретым воздухом, или заключенным в оцинкованные трубы острым паром; мелко нарубленных ножом-гильотинкой, или же измельченных на специальной табакодробилке; смешанных с чайным листом, или сорной травой, или оберточной бумагой, изрубленными еще более мелко — какая разница? Эффект достигается в любом или почти любом случае.
Затем вы осторожно, двумя пальцами, берете щепоть табачной высококачественной смеси и помещаете ее в выемку, специально выдолбленную в головке трубки — в чашечку. Вы приминаете табак — только специалисты этого дела могут примять табак правильно, чтобы трубка раскурилась почти сразу, чтобы не пыхтеть долго и упорно, сжигая без счета ставшие с недавних пор дефицитными спички. И это умение, как никакое другое, дается вам после долгих упражнений; и вот вы набили чашечку трубки табаком, и наступает самый ответственный момент — вы начинаете раскуривать трубку.
Вы снова зажимаете гладкий мундштук в зубах. Теперь вам не до получения третьего, перспективного, удовольствия — вы слишком заняты, чтобы наслаждаться. Вы чиркаете спичкой о боковинку коробка и подносите горящую спичку к трубке — спичка гаснет. Вы мысленно чертыхаетесь — чертыхнуться вслух вам мешает зажатый в зубах мундштук — и повторяете операцию. С третьего раза вам удается поднести спичку к трубке, и вы изо всех сил начинаете пыхтеть — прогонять воздух сквозь табачную смесь в чашечке трубки с целью обеспечения воспламенения.
С третьего раза вам удается поднести спичку к трубке, и вы изо всех сил начинаете пыхтеть — прогонять воздух сквозь табачную смесь в чашечке трубки с целью обеспечения воспламенения. С непривычки, а также вследствие волнения вы забываете, что воздух надо тянуть в себя, вдыхать, а не выдыхать, но вы с силой дуете в отверстие чубука, и табачная смесь вылетает под давлением воздушной струи из чашечки, обсыпая вам грудь и колени. Вы повторяете весь процесс сначала — от момента взятия пальцами щепотки табака и до момента сосредоточенного пыхтения. На третий или четвертый раз вы добиваетесь успеха, табак в трубке начинает тлеть, испуская клубочки синеватого, сизоватого ароматного дымка — удовольствие четвертое, зрительное; вы вдыхаете дым — и, закашлявшись, поперхнувшись дымом, слюной и теми особыми веществами, которые вырабатываются в вашем рту под влиянием табачного дыма, содержащего никотин, оксиды, смолы и прочие вредные химические отравляющие вещества, вы роняете трубку из внезапно ослабевших пальцев, сгибаясь пополам от влекущего вас неудержимо к рвоте кашля. Трубка разбивается надвое или даже на большее количество кусков, и вы с тоской глядите на обломки и сожалеете, что не сдержались, что ваш организм не справился с таким утонченным удовольствием, и ждете следующей оказии, когда вам снова доведется подержать в пальцах новую не обкуренную еще никем трубку вишневого дерева с янтарным мундштуком, внутри которого сидит такая симпатичная искусственная мушка…
Удовольствие от раскуривания трубки может сравниться только с удовольствием от процесса варки кофе по-турецки (с последующим употреблением, разумеется).
