— Служу Советскому Союзу! — гаркнул Петух во все горло и завершил фразу победным «кукареку!».
— Вольно, — скомандовал Паук. — На будущее подавать рапорт на вечерней и утренней поверке, дважды в день. Личный состав на поверку не строить, достаточно вашего присутствия.
Штатских старше вас по званию не задирать, их распоряжения выполнять, как мои приказы. Вам ясно?
— Так точно! — гаркнул Петух. — Разрешите вопрос?
— Разрешаю.
— Кто из штатских старше меня по званию?
— Все, — сообщил Паук по-прежнему спокойно и мягко. — Лада — полковник, Ворон — подполковник, Домовушка, а также Пес — в чине майора, остальные — старшие лейтенанты. Я — капитан милиции Паук.
— Так точно, товарищ капитан. Разрешите идти?
— Идите.
Петух, вытягивая носочек, как солдат почетного караула, промаршировал мимо нас на выход. Мы затаив дыхание следили за ним, пока он не завернул за угол коридора, а потом облегченно вздохнули и переглянулись. С опаской переглянулись. Кому как, а мне не очень понравилось, что нас произвели в офицеры.
— Ммм… Э-э-э… — промямлил Ворон, — конечно, спасибо, товарищ капитан Паук, но только…
— Да полно вам, Ворон, — все так же мягко сказал Паук, вылезая из своей паутины и приступая к починке разрушенного Петухом участка. — Просто Паук. Это для лейтенанта все эти чины, звания — чтобы хоть немного привести его в чувство. Ему будет легче, если он будет слушаться приказов. Натура такая.
— А… да. Мгм, — согласился Ворон. — Но все равно спасибо.
— Не за что, — вежливо ответил Паук.
Этот долгий, насыщенный событиями день завершился поздним вечером, когда мы, на всякий случай убрав аквариум Жаба и миску Рыба, собрались в кружок перед кухонным окном. Лада сплела магическую охранительную сетку на дверь, а на окно не стала. Мы проводили эксперимент.
Цели эксперимента:
а) узнать, что или кто покушался на нас прошлой ночью;
б) выяснить, было ли это нападение случайным, или же его спровоцировало отсутствие дома Лады;
в) найти быстрый, безопасный и не очень грязный способ борьбы с нападающим на нас существом (или веществом).
Мы с Псом заняли места на переднем крае. Ворон сидел на своей жердочке, вооружившись сегодня магопенсне — вчера он просто не сообразил нацепить на клюв этот ценный прибор. Лада устроилась в ложе бельэтажа — на моей скамеечке, поставленной достаточно близко от окна, но в то же время так, чтобы не мешать нашим с Псом оперативным действиям. Домовушка с двумя ведрами живомертвой воды обосновался в коридоре, чтобы в случае непосредственной опасности принять необходимые меры. Здесь же прохаживался важной походкой Петух. Паук на этот раз покинул паутину и сидел у Петуха на шее, чтобы в нужный момент дать ему команду кукарекнуть. Мы несколько раз отрепетировали свои действия и обнаружили, что Петух будет слушаться беспрекословно только Паука: невзирая на многочисленные попытки вбить в его голову, что все живущие в нашей квартире — его, Петуха, начальство, он признавал непосредственным своим командиром одного лишь Паука. Нам пришлось смириться.
В одиннадцать часов вечера в узкую щель между форточкой и рамой пополз вонючий дымок. Шерсть у меня на загривке вздыбилась, а Пес тихо зарычал. Лада махнула рукой, и от дыма оторвался клочок и спланировал ей на ладонь.
— Осторожно! — крикнул я. — Обожжешься!
Лада засмеялась.
— Ах, как вы меня напугали! — смеясь, сказала она. — Я ожидала чего угодно, каких-то злобных порождений ада или врагов из далекого царства-государства, а всего-то к нам пожаловали безобидные магиончики… Что же ты, Ворон, вчера сплоховал, не разобрался?
— Безобидные? — закричал я.
— Я ожидала чего угодно, каких-то злобных порождений ада или врагов из далекого царства-государства, а всего-то к нам пожаловали безобидные магиончики… Что же ты, Ворон, вчера сплоховал, не разобрался?
— Безобидные? — закричал я. — Ничего себе безобидные! А Рыб, который чуть не погиб? А мы с Псом и с Вороном, обгоревшие?! А Жаб?!!
— Да-да, конечно, — успокоила меня Лада, погладив за ушком и почесав под подбородком, что было приятно. — Конечно, вы же не умеете с ними справляться.
Она поманила пальцем дымок, по-прежнему вонючий, и в кухне запахло так, как будто разбили корзинку-другую протухших яиц и опрокинули их в ящик с завонявшейся селедкой. Пес зафыркал, тряся лобастой головой.
— Сейчас все пройдет, — успокоила нас Лада. Дымок сформировался в шар и опустился Ладе на ладонь, помахивая тремя или четырьмя десятками щупалец. Лада свистнула как-то по-особому, и еще одна струйка дыма вползла в форточку и втянулась в шар.
— Ну вот и все, — сказала Лада. — Теперь я их немножко приведу в порядок, и будет у нас запас магионов на черный день. Домовушка, постели что-нибудь на пол в ванной и дай мне большую щетку.
— Что это было? — спросил Пес у Ворона плачущим голосом. Мне тоже было очень досадно: знаете ли, обидно бороться не на жизнь, а на смерть с домашним котенком или безобидной ящеркой.
Ворон выглядел сконфуженным.
— Ну, это одичавшие магионы, — пояснил он, — Лада ведь, когда занимается магией, использует магионы, и всегда происходит их выброс в пространство, вроде как выброс выхлопных газов из двигателя внутреннего сгорания… И не все полностью отработанные. Они обычно рассеиваются, но все дело в том, что возле нашей квартиры существует М-поле, постоянное поле с переменными характеристиками, напряженность и даже заряд этого поля варьируются, и оно притягивает к себе то положительные, то отрицательные магионы. Чистые магионы просто пополняют заряд, а не полностью отработанные — они не могут соединиться с М-полем и болтаются поэтому вокруг, ну, как мошки возле лампы. И когда их накапливается критическое количество, они создают такие вот дикие образования вроде вчерашнего…
— И ты молчал? — укоризненно рыкнул Пес.
— Я никогда прежде не видел диких магионов! — запротестовал Ворон. — Бабушка, а после Лада своевременно производили чистку! И на мне вчера не было пенсне, а я, к вашему сведению, не практик, теоретик, и практически ничего сделать с этими образованиями не мог. Кроме того, что мы сделали. Ничего лучшего мы все равно придумать не могли — как все неупорядоченные создания, дикие магионы боятся порядка, поэтому поток строго упорядоченной магической энергии, содержащийся в живомертвой воде, нарушил их внутреннюю связь друг с другом, вот они и улетучились. А петушиное кукареканье довершило дело, потому что они отрицательные, а магический звук…
— Ты ж не маг! — сказал я. — Как же ты мог произвести магический звук?
— В вашем Здесь мало магии, — хмуро сказал Ворон, — но она присутствует, иначе Лада тоже не могла бы ничего сделать. Магионы есть, просто у вас вывихнутые способы их использования.
— Ну-ну, потише! — вступился за свою родину вернувшийся на свое место Жаб. — Что значит вывихнутые?
— А то, что у вас Здесь почти нет магов, зато достаточно обыкновенных, немагических предметов и существ, обладающих магическими характеристиками и (или) использующих таковые.
Например, зеркала. Или петушиный крик. Или церковные свечи. Или некоторые травы. Природа, видишь ли, не терпит пустоты и находит применение тому, что у нее, у Природы то есть, имеется. При должном подходе и у вас Здесь можно вырастить вполне приличного мага. А не только колдуна.
— А чем колдун отличается от мага? — полюбопытствовал я.
