Выйдя на площадь с памятником Анко и Мерене, девушка, как всегда, шутливо поклонилась им. Каждый раз ей казалось, что каменные маги ей отвечают. То тень так забавно падала, то отсвет солнца, то еще что, но ощущение не проходило, и подобное «общение» с волшебниками стало для нее ритуалом.
Ива помахала им рукой и побежала дальше. По улочкам — узким и широким — с разновеликими домами и отличающимися в каждом квартале фонарями. Она любовалась балкончиками, кое-где на них даже красовались припозднившиеся цветы. Заглядывалась на витрины. Особенно она любила магазин кукол. Казалось, что игрушки со всего мира продавались там: таких разных знахарка в своей жизни не видела. Рядом находилась известная на весь город кондитерская, и Ива понимала, почему эту улочку предпочитают обходить десятой дорогой родители.
А в конце ее была очаровательная площадка, с которой открывался вид на город. Весь Стонхэрм располагался на островах — таких же разных, как куклы в любимом травницей магазине. А северо-восточная часть города, на которой знахарка сейчас и находилась, представляла собой неостровную часть. Именно отсюда вид на город был просто замечательный. Не так высоко, как на любимой Ивой скале, но тем не менее девушка не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться на столь примечательное зрелище. Стонхэрм не был знахарке родным, но он чаровал ее, восхищал и завоевывал сердце… тихим уютом старых улиц, бурной суетой маленьких рынков, шумным, остро пахнущим портом, крепостными стенами — высокими и выдержавшими не один штурм, множеством таверен и магазинов, булыжными мостовыми, величественными храмами, почти живыми памятниками, литыми фонарями с магосветами, узорчатыми мостиками, тенистыми парками и изящными скверами… но более всего — своим духом, своим добрым, чуть ироничным характером, степенностью и глубоко запрятанной тайной.
В Каменном городе было как будто все… и еще немного. Он так навсегда и остался древним туманным предсказанием, в котором каждый видит свой смысл и которое всякий раз преподносит новые сюрпризы.
Вот и сейчас что-то вновь тревожило его душу, а вместе с ним и сердце молоденькой волшебницы. Это пела скрипка. Нежно и страстно, но — как умеют только скрипки — с надрывной печалью и бесконечной тоской. Словно воют волки на луну или волны бьются о борт корабля. Забирают душу и вынимают сердце… Тонкие струны и смычок, — а казалось, поют боги. Почему скрипка всегда так печальна? Одинокий скрипач играл о нежности и боли, о тоске и мольбе, о плаче чаек и холоде скал, о странном городе и ночном ужасе, о сладком томлении…
Весь в белом, он стоял у самого обрыва, и смычок в его руках был волшебной палочкой. «Та самая мелодия… та самая… что пел ветер этой ночью»…
Кто-то тронул девушку за опущенную ладонь.
— Позволь пригласить… на танец… — Вампир стоял ближе, чем должен был. А скрипач все играл и играл. И этой осени, воплощенной в мелодии, невозможно было отказать… Ло прочитал согласие во взгляде. Их пальцы сплелись. И первый шаг как порог, который переступаешь ЕМУ навстречу… И снова, снова… Темно-синие глаза горели совсем близко, но Иве было не до них. Ее звала вдаль музыка… все манила и манила… обещала, не давая ни малейшего шанса на сопротивление…
Все кончилось неожиданно. Вот только что они в танце кружились по мостовой, а мелодия вела и задавала ритм. И вот… нет ее… И будто по сердцу кинжалом полоснули…
Ива резко развернулась, но скрипача в белом уже не было на прежнем месте — да и был ли он?
И неожиданно для себя знахарка обнаружила, что на город спустилась ночь, заполнив все вокруг непроницаемой тьмой.
Девушка повела глазами. Рядом с ней стоял вампир и скалил клыки в недоброй усмешке.
«Вот вляпалась так вляпалась, — подумала Ива, осторожненько отступая. Вампир, почуяв ее маневр, сделал шаг и оказался еще ближе, чем прежде. — Мамочка!»
— И нестрашно ходить по ночным улицам? — вкрадчиво прошептал Ло, приподнимая пальцами ее подбородок. Глядя, как в синих глазах разгорается голод, а кончик языка касается острых клыков, знахарка вдруг отчетливо поняла, что умирать совсем не хочется.
Девушка резко дернула подбородком, освобождаясь от его пальцев, и сделала решительный шаг назад.
— И правда — совсем я задержалась, — очень четко, оставляя в глазах только холод, процедила она.
— Ну что ж, — вампир раздвинул губы в усмешке, — позволь я провожу тебя.
В свете луны сверкнули белые длинные клыки. Ива отскочила как ошпаренная.
— Нет! — Крик сам сорвался с уст. В этот момент в конце улочки послышались звуки шагов, бряцанье оружия и незлобивая перебранка. Не узнать городскую стражу было невозможно. — Я лучше с ними! — Знахарка метнулась к нежданным спасителям.
— Как пожелаешь… — Голос еще шелестел в ночи, а вампира на том месте, где он стоял, уже не было.
Ива содрогнулась и с расширенными от ужаса глазами принялась умолять стражников проводить ее до таверны «Магическое зеркало». Те, видно, сами не желавшие наутро найти еще и ее хладный труп, легко согласились.
— Почему бы не составить компанию такой замечательной девушке, коли надо, — подкручивая усы, произнес один из них.
В другом случае Ива бы десять раз подумала, прежде чем брать в сопровождающие таких сомнительных охранников, но теперь было не до размышлений: неведомого убийцу и вампира (не одно ли это лицо?) она боялась порядком больше.
Утро началось с дикого хохота, что раздался внизу, в гостиной.
— Эй, Ива! Смотри, что тебе принесли! — Грым, а за ним и остальные ребята ввалились к знахарке в комнату. Травница единственное, что успела, — это закутаться в простыню. Она уже хотела возмутиться нахальством друзей, как взгляд ее упал на огромный букет роз, совершенно дико смотревшийся в лапах тролля. — Это тебе! — с изящным поклоном, который никак не ожидаешь от такой туши, преподнес он цветы.
Глаза девушка предприняли попытку вылезти на лоб. Она покорно приняла букет и машинально склонилась к большим, похожим на бокалы бутонам.
Она покорно приняла букет и машинально склонилась к большим, похожим на бокалы бутонам. Розы были двух цветов: белые как снег и алые как кровь. И пахли они пороком.
— Ты записку почитай. — Грым не мог долго выдержать.
Только сейчас травница заметила аккуратно свернутый листочек, приложенный к букету.
— «Прекраснейшей из знахарок», — издевательски заржал Грым.
Ива вспыхнула не хуже алых роз. Ей мгновенно стало понятно значение цветов: белый — неприступность, кроваво-красный — тайные желания. Подлец!
— Похоже, у нашей «прекраснейшей из знахарок» появился тайный воздыхатель! — Златко шлепнулся на кровать, травница только и успела поджать ноги.
— Или не очень тайный. — Калли вскочил на подоконник. — А?
— Что скажешь, подружка? — Грым ржал, облокотившись на шкаф.
Девушка еще раз вдохнула аромат.
— Пошли вон!!! — В Златко и тролля полетели обе подушки.
Нахалы с диким смехом вывалились из комнаты. Еще долго было слышно их ржач снизу.
— Я думала, ты умнее. — Момент, когда гаргулья появилась на окне, Ива пропустила. Подскочив от неожиданности, девушка резко развернулась на голос.
— И что тебя не устраивает? — злее, чем планировалось, выпалила она.
— Это ведь вампир? — Дэй подняла брови. В ее взгляде не было ничего, кроме холода и отчужденности.
