Гаргулья, висевшая вниз головой под потолком, перевела удивленный взгляд на знахарку:
— С чего ты взяла?
— Просто кажется, — пожала плечами Ива.
— Не знаю. Тебе почудилось.
— Точно?
— Точно, — вздохнула гаргулья.
— А где ты вчера летала?
— Знаешь, я, пожалуй, пойду у себя попрактикуюсь. — Дэй раздраженно расправила крылья, спрыгнула и зацокала коготками по лестнице.
— Владигор, а правда, что воздействие вампира всегда оставляет след на человеке?
Чародей в шаре нахмурился:
— Это ты к чему, девочка моя?
— Ты можешь просто ответить?! — возмутилась Ива.
— Что за манера — во всем искать причины?!
— Это и сделало меня столь сильным магом, — хохотнул волшебник. — Ну а касаемо твоего вопроса — официально считается, что да. Магия вампиров очень специфична. У нее есть вполне ощутимый… запах, скажем так. Но все же мы очень мало о них знаем, так что… возможно, есть у них какие-нибудь особенности, которые отследить нельзя… Я так подозреваю, что ты заинтересовалась убийствами девушек? — Владигор хитро прищурился. Знахарка поспешила изобразить на лице недоумение:
— С чего ты это взял?
— А разве сегодня ты не была случайной свидетельницей убийства?
— Я ничего не видела!!!
— Даже тела?
— Ну тело видела. А ты откуда знаешь?
— Я же не только с тобой говорю. Но меня огорчает то, что ты решила от меня это скрыть.
— Ничего я не решала! Просто… к слову не пришлось!
— Ива, это ты будешь друзей своих обманывать. Ты заинтересовалась этими убийствами и решила сама раскрыть дело, не так ли?
— Нет!
— Так зачем тебе понадобилось узнавать про вампиров?
— Ну… просто я, как и все, пытаюсь понять, кто это мог сделать! А что, нельзя?
— Ива, — поморщился чародей, — ну что ты как маленькая? Меня это, конечно, умиляет, но все же… Я прошу тебя — по-человечески, — не лезь ты к волколаку в пасть. Что за манера — везде свой нос сунуть?
— Можно подумать, ты другой.
— Так, мне это надоело. Почему ты все время со мной пререкаешься? — Владигор нахмурился и явно разозлился. — Я просил. А вот тебе мой приказ — ни при каких условиях не связываться с этими кровососами. Вампиры — это умные, жестокие, необычайно хитрые бестии. И тебе они не по зубам. Ты все поняла?
Этой ночью Ива вновь сидела на окне — и откуда только привычка взялась? — но на этот раз девушка читала книгу. На ее животе разлегся Щапа, раскинув лапы, будто хотел ее обнять, и абсолютно счастливо посапывал.
— Вот слушай, Щапа. — Знахарка для пущей важности ткнула пальцем в книгу. — «Особенностью чар подчинения является то, что в некоторых случаях требуется длительное — несколько дней, а то и седмиц — время, чтобы эти чары укрепились в сознании. Такое необходимо в случае, если подвергаемый гипнозу маг защищен амулетом или обладает врожденной способностью противостоять этому виду магии». Ты понял, Щапа? — Она почесала зверушку за ухом. — Это значит, что вампир не мог так легко убить ту девушку-мага. Хотя… слушай дальше — тут умные вещи пишут… Где это? А, вот: «В таких случаях особо важна внимательность близких. При необычном или неадекватном поведении рекомендуется…» Нет, подожди, это не тут. Вот здесь: «Однако существуют маги или существа с врожденным гипнотическим даром, которые могут перебивать ментальную защиту мгновенно. К представителям этой категории…» Щапа, подвинься, страница не переворачивается. — Шуш заворчал: ему не нравилось то, что его беспокоили из-за какой-то там страницы. — Та-ак, значит, к ним относятся, к примеру, вампиры рожденные. Особенно вампиры-маги направления Разум… Интересно, какая у Ло специализация… Как думаешь, Щапа? Тебе не холодно?
Девушка отпила травяного настоя из поставленной рядом с окном на тумбочку кружки.
Особенно вампиры-маги направления Разум… Интересно, какая у Ло специализация… Как думаешь, Щапа? Тебе не холодно?
Девушка отпила травяного настоя из поставленной рядом с окном на тумбочку кружки. Зверек заинтересованно подвигал носом и даже приподнял голову.
— Хочешь? Ну пей. Все равно я больше не буду.
Знахарка поудобнее наклонила кружку. Щапа тут же залез туда всей мордочкой и смешно зафыркал.
— И все-таки странно все это… — задумчиво произнесла Ива. — Четыре убийства, а никто ни сном ни духом. Даже страшно наутро новости узнавать — что ни день, то труп.
Травница продолжила чтение, но уже про себя. Однако более ничего ценного для себя не обнаружила. Да и веки уже слипались. Девушка откинула голову, уперлась ею в дерево оконной рамы и прикрыла глаза.
Как же хорошо… И ночь какая… На небе луна, а вокруг темно. Звездочки мерцают, словно драгоценные камни на шелковом одеянии восточной красавицы. Тихо поскрипывают деревья. И опять клацает ставня на чердаке. Где-то мяукает кошка, а еще дальше лают собаки. И что им не спится? А если прислушаться, то можно различить… нет, далеко, но отчего-то Иве так и чудился шорох прибоя. И в вышине песня ветра. «Да, он действительно поет… И мелодия какая-то… Знакомая… будто тысячу раз слушала… И отчего так душу тревожит?.. Будто кто-то о горе поет… о тоске… о том, что ушло… и не вернуть…»
Ива очнулась оттого, что начала заваливаться в сторону. Она тут же выровнялась. И успокаивающе положила ладонь на шуша. Только потом поняла, что этот жест был нужен ей больше, чем зверю: простуженный малыш спал сном праведника.
— Вот так, я когда-нибудь доиграюсь… — Похоже, что Щапы ей будет не хватать — привычка говорить с ним родилась в тот же миг, когда зверь был торжественно внесен в дом.
Шуш тут же проснулся: его взволновало что-то в голосе временной хозяйки.
— А-э-у? — поинтересовался он.
— Все хорошо, солнышко. — Девушка погладила зверя, мельком отметив, что Дэй опять нет дома. — Тебе точно не холодно? Меня так всю знобит…
А наутро все было хорошо. Никого не убили.
И был выходной.
— Не хочу каркать, — высказался Златко, — но, может, просто не нашли тело?
— Или уже поймали преступника? — предположила Ива.
Грым и Дэй дружно хмыкнули. В таких делах оптимистами они не были.
— А ты куда это собираешься? — поинтересовалась последняя у знахарки.
— Мне во-о-от такой список дел Владигор выдал, — пожаловалась та. — И как назло, все надо провернуть сегодня! И завтра… — понурилась она, читая список до конца.
— Кошмар! В законный выходной! — Тролль щелкнул зубами. — Мы же хотели сегодня пойти в «МЗ»!
— Я успею к тому времени, обещаю. — Ива последний раз проверила, все ли взяла.
— Только одна по темноте не ходи. Может, у этого маньяка вчера просто выходной был.
— Да-да! Владигор мне уже проел все мозги, вы только еще не начинайте!
Вечер стремительно приближался, а дела все не кончались. Ива уже несколько раз бросала умоляющие взгляды на солнце, прося его садиться медленнее.
Ива уже несколько раз бросала умоляющие взгляды на солнце, прося его садиться медленнее. Светило не вняло уговорам, а вот жизнь стала налаживаться. Все, кого только что не было на месте, вдруг пришли. Все, что не получалось, пришло в норму. Даже препротивный привратник у кого-то из Владигоровых клиентов наконец получил по заслугам: его хозяин вышел на звук голосов, узнал, по чьей просьбе явилась травница, и выдал изрядно потрепавшему Иве нервы дворецкому такую яростную тираду, что знахарка в душе подленько потирала ладони.
«Отлично, еще полно времени до заката. Можно не спеша прогуляться в свое удовольствие до «МЗ»», — попрыгала с последнего задания девушка. Это были ее самые любимые часы в этом городе. Он уже притих: дела, в отличие от жаркого лета, творились теперь днем, а вечером… другие дела. Но было между суетливым днем и развеселым вечером благословенное время небольшого затишья. И Ива его обожала.
