некоторые твои раны, но что касается ожогов…
Тут я перебил его и рассказал все без утайки.
Они молча слушали. Несколько раз я перерывался, переводя дух и
вспоминая некоторые подробности.
Несколько раз я перерывался, переводя дух и
вспоминая некоторые подробности.
— Вот так! — удовлетворенно закончил я свой рассказ. — А теперь
скажите, что это все мне просто приснилось, но не забудьте объяснить, как
мне мог присниться этот мертвый хегрун.
— Твой рассказ невероятен, безумен, фантастичен! Это просто
галлюцинация, вызванная сотрясением мозга! — вымолвил потрясенный Герман.
— Но тем не менее, я почему-то верю каждому твоему слову. Мои специалисты
доложили мне о странных показаниях приборов надзора Сети. То, что ты
сейчас рассказал, совпадает с нашими наблюдениями. А слова о том, что тебе
удалось перенести нападение пришельцев на несколько недель в будущее —
это, пожалуй, самое интересное из всего услышанного!
— Я не знаю, как далеко удалось мне передвинуть его, — сказал я. —
Но, надеюсь, что вы хорошо подготовитесь к их появлению.
Герман откашлялся.
— Я как раз подхожу к этому, Брайан. То, что ты говорил о своем
неумелом регулировании механизма МК, кстати, он здесь вызывает мое
восхищение, но я, кажется, уклонился от темы. Так вот, ты сказал, что
собирался перебросить хегрунов, так кажется ты их назвал, в будущее. Но,
боюсь, что вместо этого ты перебросил их в уровень прошлого нашей линии
0-0…
В комнате водворилась гробовая тишина.
— Что-то я не совсем понимаю тебя, Герман, — хрипло произнес я. — Ты
что же, хочешь сказать, что они уже нападали на нас? Получается, месяц
назад они уже воевали с нами, так?
— Точного расположения их во времени я не могу тебе назвать. Но
совершенно ясно, Брайан, что они были отброшены в прошлое, а не в будущее.
— Но это уже не так важно, дорогой, — улыбнулась мне Барбро. — Где бы
они сейчас ни были, они нас уже не побеспокоят.
Благодаря твоей храбрости, мой герой!
Все рассмеялись, а у меня загорелись уши. Манфред включился в
разговор, упомянув об огненном человеке.
— Странное это должно быть чувство — встретиться лицом к лицу с самим
собой! — произнес он.
— Вы напомнили мне, — заметил я. — А где же… другой я?
Никто ничего не сказал. Затем Герман щелкнул пальцами.
— Кажется, я могу ответить на этот вопрос. Это довольно интересная
проблема в физике континуума, но я считаю, что можно принять за факт, что
парадоксы столкновения лицом к лицу двух вариантов одной личности
несовместимы с сущностью единовременной реальности. Поэтому, когда такая
конфронтация возникает — что-то должно уступить! В твоем случае
непреодолимая энтропическая перегрузка была снята путем перемещения одного
варианта этого единого «я» в плоскость, которую ты назвал «нулевым
временем» — там, где ты встретился с хегрунами и пережил свое странное
приключение.
— Но твой друг Дзок! — сказала Барбро. — Мы должны что-то сделать,
Манфред, чтобы помочь его народу в борьбе против этих монстров,
захвативших его мир. Мы могли бы послать туда войска.
— Боюсь, что ты не совсем поняла то, что сказал Брайан о
местонахождении механизма разрыва непрерывности, дорогая, — перебил ее
Герман. — Судя по той точности, с которой Брайан произвел отправку шаттла
с механизмом в линию мира хегрунов, он сработал своевременно, избавив нас
всех от опасности.
— Дзок был прав, — печально сказал Манфред. — Мы действительно раса
любителей геноцида. Но, наверное, нас такими делают законы природы.
— Однако наша задача — помочь слаборазвитым, я имею в виду
технически, народам этих А-линий, — настаивала Барбро. — Бедная Оливия,
мечтающая о лучшем мире и не имеющая возможности познать его, потому что
мы эгоистично держим наши богатства при себе!
— Я согласен с тобой, Барбро, — кивнул Манфред. Нам нужно менять
политику. Но надо бы тебе знать, что не так-то легко принести то, что мы
называем просвещением, отсталым народам.
Всегда найдутся противники. Как ты думаешь, воспринял бы этот
Наполеон Пятый предложение стать вассалом нашего императора, в
положительном смысле, конечно?
Барбро взглянула на меня.
— Ты был немного влюблен, Брайан, — сказала она. — Но я прощаю тебя.
Я не настолько глупа, чтобы пригласить ее в наш дом погостить, но ты
должен устроить так, чтобы она приехала, слышишь, приехала сюда!
На лестнице раздался топот ног. В комнату, запыхавшись, вбежал
молодой человек в белом мундире.
— Вас вызывают к телефону, герр Беринг, — произнес он.
Герман вышел, а мы продолжили наш разговор.
— Все же немного жаль, — сказал Манфред, — что эти хегруны были так
тщательно аннигилированы тобою, Брайан. Новое племя людей, только
отдаленно родственных нашей расе, но имеющее довольно высокий уровень
развития технической культуры…
В комнату вернулся Герман, потирая виски и растерянно моргая.
— Я только что разговаривал с лабораторией Сети, — произнес он с
порога. — Они смогли приблизительно вычислить пункт прибытия незадачливых
захватчиков-хегрунов. Расчеты были сделаны на основании следов,
зарегистрированных нашими приборами за пять лет.
— Пять лет? — хором переспросили мы.
— Да, именно за пять лет. То есть, за время с момента установления
нашего нынешнего усовершенствованного оборудования.
За этот период было отмечено несколько аномалий в показаниях
приборов. Теперь, в свете утверждений Брайана, мы наконец можем дать им
хоть какое-то объяснение.
Теперь, в свете утверждений Брайана, мы наконец можем дать им
хоть какое-то объяснение.
— Ну, ну же, Герман! — поторопил его Манфред. — Избавь нас от
драматической паузы! Говори скорее!
— Короче говоря, джентльмены, хегруны оказались заброшенными на
пятьдесят тысяч лет в прошлое! Это произошло благодаря регулировке,
которую произвел Брайан.
Наступила тишина. Потом я услыхал свой собственный смех.
— Значит, они все же сделали это, только немного рановато!
— Думаю, что они благополучно достигли эпохи неолита и остались там,
— кивнул Манфред. — Еще думаю, что они, хотя и с трудом, но все же
приспособились к своему неожиданному превращению в технически отсталую
расу, эти несколько сот отщепенцев во времени. И еще я думаю, что они так
никогда и не утратили своей ненависти к безволосым сапиенсам, которых
повстречали там, на холодной Земле, пятьдесят тысяч лет назад.
— Похоже, что так и было, — согласился я. — Они благополучно прибыли
в эпоху мамонтов и ледников. Но поскольку у них не было с собой техники,
то постепенно деградировали. А так как их было очень мало, то они
выродились и оставили свои кости на нашей грешной земле, которые в
последствии были найдены археологами и названы неандертальскими…
