Мне хотелось бы, чтобы вы отвели меня к ней.
— Лучше я позову ее сюда, к вам, сэр. Если вы уж так настаиваете, то
тут, в часе езды, в Илимге, есть дипломированный специалист.
— Матушка Гудвил меня вполне устраивает. Позовите ее сюда поскорее.
— С вашего разрешения, сэр, я сделаю это после обеда, а то сейчас я
ставлю жариться гуся, да и пироги начинают подрумяниваться.
— Хорошо. А пока я погуляю по саду. Надо нагулять аппетит, достойный
вашей стряпни, уважаемая миссис Ганвор.
После второго куска пирога с черникой, финальной чашки кофе и глотка
бренди с ароматом столетий я закурил новоорлеанскую сигару, наблюдая, как
Хильда и миссис Ганвор зажигают масляные лампы в гостиной.
Внезапно раздался негромкий стук в дверь, и Ингалиль, кухонная
прислуга, заглянула в дверь.
— Старая ведьма пришла по вашему приглашению, — пропищала она. — Она
курит трубку!
— Тише ты, услышит, — прошептала Хильда. — Попроси ее подождать, пока
не позовут.
Тут Ингалиль взвизгнула и отскочила в сторону, а в комнату вошла,
опираясь на палку, скрюченная старуха. Живые черные глаза обежали комнату
и остановились на мне. Я тоже осмотрел гостью, отметив про себя
крючковатый нос, беззубые десны, торчащий подбородок и прядь седых волос,
нависшую над щекой.
Трубки я не увидел, но заметил, как она выпустила последнее кольцо
дыма из ноздрей.
— Кто здесь нуждается в целительном прикосновении матушки Гудвил? —
прошамкала она. — Ну конечно же, это вы, сэр. Вы, проделавший такой
странный и долгий путь вместе со странником, которому предстоит еще более
долгий путь.
Вы, проделавший такой
странный и долгий путь вместе со странником, которому предстоит еще более
долгий путь.
— Я не говорила тебе, что это новый джентльмен, — сказала из угла
Ингалиль. Она, осмелев, подошла к старухе и, протянув руку к корзине,
спросила:
— А что у тебя там?
Но старуха стукнула ее палкой по пальцам, и служанка, взвизгнув,
шмыгнула в свой угол.
— Следи за своими манерами, дорогуша, — почти ласково прошамкала
матушка Гудвил.
Она, шаркая, подошла к столу, уселась и поставила свою ношу у ног.
— Так вот, матушка Гудвил, — начала миссис Ганвор, — нашему гостю,
вот этому джентльмену, нужно немного помочь в…
— Он хочет отодвинуть завесу прошлого, чтобы яснее прочесть будущее,
— старая карга вроде бы улыбнулась. — О, он хорошо сделал, что позвал
старую матушку Гудвил. А теперь…
Она повысила голос:
— Ты нальешь мне рюмочку, чтобы я подкрепила свои силы, а потом вы
все удалитесь, кроме милорда, нового джентльмена.
Старуха взглянула на меня взглядом хищной птицы.
— Меня не интересует будущее, — начал было я.
— Неужели, сэр? — старуха закивала, будто бы соглашаясь. — Тогда вы
очень странный смертный.
— Но есть некоторые вещи, которые мне нужно вспомнить, — продолжал я,
игнорируя слова старухи. — Может быть, под влиянием гипноза я мог бы…
— Так, тогда, значит, вы хотите заглянуть в прошлое. Впрочем, я так и
думала, — невозмутимо прокомментировала она.
Миссис Ганвор позвякала посудой у стола, затем подала старухе стакан
и вместе с Ингалиль и Хильдой собрала тарелки.
Матушка Гудвил, причмокивая, выпила бренди, замахала своей большой, в
коричневых пятнах, рукой:
— А теперь прочь отсюда, мои цыпляточки, — прошамкала она. — Я
чувствую, что на меня нисходит дух. Я вижу что-то удивительное. О, что
это? Что это? Духи шепчут мне…
— Оставь эти сказки о духах, — воскликнула Хильда, смеясь. — Все, что
хочет от тебя мистер Байард…
— Прочь отсюда, девушка, — повысила голос старуха. — Или я пошлю на
тебя силу, которая сомкнет твои колени так, что ничто не сможет их
разомкнуть. Уйди прочь!
Все ушли. Тогда старуха повернулась ко мне.
— А теперь к делу, сэр. Что вы дадите старухе за горсть утраченных
воспоминаний? Что вы забыли — свою любимую, порывы юности, ключ к счастью,
казалось, уже достигнутому?
Я усмехнулся:
— Вам хорошо заплатят, матушка Гудвил. Только давайте отбросим все
ненужное в сторону. Никакой мистики! И давайте перейдем прямо к делу. У
меня есть основания полагать, что я страдаю от насильственной потери
памяти, возможно, в результате гипнотического воздействия. И поэтому я
хотел бы, чтобы вы ввели меня в состояние гипноза и посмотрели, нельзя ли
что-нибудь предпринять, чтобы вернуть мне память.
Старуха наклонилась ко мне:
— В вас есть какая-то странность, сэр, — прошептала она. — Что-то,
чего я не могу до конца понять. Как будто ваши глаза устремились к
горизонту, который другие люди видеть не в силах.
— Пусть я странный тип, но не настолько, чтобы вы не смогли меня
загипнотизировать, надеюсь?
— Вы говорите, что у вас отняли память, да? Кто же мог это сделать?
Да и зачем?
— Вот это я и надеюсь узнать с вашей помощью!
Она понимающе кивнула:
— Я слышала о таких вещах, сэр. Бездны мрака, осененные светом
кроваво-красной луны…
— Матушка Гудвил, — не выдержав, перебил я старуху, — мы же с вами,
по-моему, условились. Как только речь зайдет о бездне, магии, темных силах
и так далее, я буду снижать вам плату. Меня интересует только строго
научный механизм. О'кей?
— Что, сэр? Вы собираетесь учить Хозяйку Тьмы ее ремеслу?
Это начинало мне уже надоедать.
— Наверное, нам обоим лучше забыть об этом разговоре. — Я полез в
карман за монеткой. — Это была моя ошибка.
— Вы хотите сказать, что матушка Гудвил — шарлатанка, да? — голос
старухи стал подозрительно ласковым.
Я посмотрел на нее и уловил сверкающий взгляд ее черных и живых глаз.
— Вы думаете, что старуха пришла сюда, чтобы подурачиться с вами,
сэр? Вы думаете, что я пришла сюда, чтобы обмануть вас? — ее голос стал
затухать. Слова слышались, словно издалека. В комнате вдруг возник
какой-то шум, напоминавший шум прибоя в морском гроте. — …десять!
Мои глаза открылись. За мной наблюдала женщина с бледным симпатичным
лицом, задумчиво опираясь на локоть и дымя сигаретой.
Ее темные волосы были закручены на затылке в тугой узел. Воротничок
белой блузки расстегнулся, открывая сильную изящную шею. На лоб падал
темный локон.
Я внимательно осмотрел комнату. Снаружи было уже темно, где-то громко
тикали часы.
Женщина улыбнулась, взмахнула рукой с красными ногтями и указала на
черный ворох какого-то тряпья, лежавшего рядом со мной на стуле и на
палку, прислоненную к нему.
— В этом доме довольно жарко работать, — произнесла женщина низким
приятным голосом. — Как вы себя чувствуете?
Я на секунду задумался.
— Прекрасно!
Но тут я заметил клок седых волос, выглядывающий из-под черной
одежды. Я поднял ворох грязного тряпья. Под ним лежала резиновая маска и
пара перчаток с когтями.
— И зачем весь этот маскарад?
— Это очень помогает в моем… бизнесе!
— Вы меня здорово надули. Как я понимаю, Ганвор и все другие тоже
обмануты?
Она кивнула головой:
— Меня никто никогда не видел в настоящем облике, мистер Байард.
Никто никогда не заглядывает ко мне, разве что по делу. Здесь живут очень
простые люди. По их мнению, морщины и мудрость неотделимы друг от друга —
так что я соответствую их представлению о деревенском месмеристе. Иначе бы
