стал бы заниматься этим сумасшедшим делом. Я молчал, по-прежнему
наслаждаясь тем, что снова дома.
Вскоре показалась деревушка Инельсон, и когда мы проезжали мимо
почты, я соскочил с повозки, попрощался с возницей и, толкнув дверь,
оказался в полутемном помещении Государственной Почтовой Службы Империума.
Через мгновение я уже различал фигуру человека, сидящего за столиком с
телефоном. Человек выжидающе уставился на меня.
— Извините, пожалуйста, сэр, но мне крайне необходимо срочно
связаться со службой Безопасности Империума, вот по этому телефону. — И я,
четко разделяя цифры, продиктовал: — 124-72-ЦБ.
Человек кивнул, протянул руку к телефону, но вдруг передумал:
— А кто вы такой, сэр?
— Вы разговариваете с полковником Байардом, милейший, — строго
отчеканил я.
— Сейчас, сейчас, — засуетился почтовый служащий и принялся нажимать
кнопки телефона, набирая нужный мне номер.
Связи не было.
Ожидая разговора с бароном Рихтгофеном, я случайно взглянул на
календарь, висевший на стене, и холодный пот выступил у меня на лбу.
В своих расчетах Дзок ошибся, ошибся всего на один день — таким
образом, до катастрофы, нависшей над Империумом, осталось всего несколько
часов.
Я вскочил со своего места и бросился к чиновнику, все еще пытавшемуся
связаться с моим начальником.
Я вскочил со своего места и бросился к чиновнику, все еще пытавшемуся
связаться с моим начальником. Схватив трубку, я стал ее вырывать, как
сумасшедший, будто это могло помочь наладить связь.
Внезапно входная дверь с шумом распахнулась, и в помещение медленно
прошествовал невысокого роста полный мужчина с печатью значимости на лице.
Он был облачен в мундир почтового ведомства Империума, на его рукаве
блестели лейтенантские шевроны.
Он внимательно смотрел на нашу застывшую скульптурную группу. В его
глазах вспыхнул интерес, когда он разглядел мой комбинезон.
Но обратился он к служащему:
— Кто этот человек? — спросил он, указывая на меня. — Что ему нужно?
Не дав служащему вымолвить ни слова, я сказал:
— Я полковник разведслужбы Байард, лейтенант. Я имею важное сообщение
для барона фон Рихтгофена. Речь идет о жизни и смерти государства.
— Ваши документы, полковник, — потребовал лейтенант и протянул руку.
— Видите ли, — начал я, — дело в том, что я выполнял важное
государственное задание, и поэтому у меня нет никаких документов,
удостоверяющих личность. Но чтобы окончательно развеять все ваши сомнения,
я дам вам номер моего домашнего телефона, запишите: 127-17-ЩО. Вы можете
туда позвонить, и вам скажут, кто я такой, и что я на самом деле выполняю
важное задание. И, кроме того, лейтенант, разве в ваши обязанности входит
проверять документы у всех посетителей почты?
Начальник побагровел, выпучив на меня глаза. Он несколько раз открыл
и закрыл рот, словно рыба, вытащенная из воды, но, как и рыба, ничего не
сказал.
Я стоял и спокойно наблюдал за ним.
Наконец лейтенант справился с собой и хриплым голосом произнес:
— Хорошо. Давайте позвоним вам домой, полковник.
Он повернулся и прошествовал к двери, на которой висела табличка
«Начальник почты».
Прошло несколько минут.
Внезапно за моей спиной распахнулась входная дверь. Я оглянулся и с
удивлением увидел на пороге двух полицейских со странным выражением на
лицах.
Сейчас же за моей спиной распахнулась и дверь начальника почты. Он,
стоя на пороге, указывал на меня и кричал:
— Арестуйте этого человека! Он шпион!
Один полицейский подскочил ко мне, потребовал поднять руки и обыскал
меня, другой, держа в руке пистолет, не спускал с меня глаз.
— В чем дело, господа? — изумился я, повернув голову в сторону
начальника почты. — Это какое-то недоразумение?
— Что? Недоразумение? — толстяк визгливо рассмеялся. — Вот это да! Ну
и шутник попался!
Я недоуменно уставился на него.
— Что вас так рассмешило, лейтенант? Объясните мне, наконец, что
означает весь этот цирк? Вы что, не звонили мне домой?
— Ха-ха! В том то и дело, что звонил! Я позвонил домой полковнику
Байарду, — торжественно сказал начальник почты.
— И мне там сказали, что
господин полковник находится дома и сейчас как раз изволит обедать.
14
Камера, в которую меня поместили, по понятиям хегрунов наверняка
считалась бы «люксом», но я тем не менее безостановочно стучал по тяжелой,
обитой железом двери, и кричал, чтобы меня немедленно препроводили к
начальнику полиции.
У меня был с собой пружинный пистолет (Дзок, когда отыскал меня в
мире джунглей, вернул его мне). Я мог пустить его в ход, но такая
крайность еще не наступила. У меня было в запасе несколько часов.
Мою просьбу все же удовлетворили, и начальник полиции, вежливо
выслушав меня, пообещал тут же созвониться со штабом ближайшей войсковой
части.
Уже стемнело, когда я услыхал шум открывающейся двери. На пороге
стоял агент, с которым несколько раз мне пришлось встречаться на службе.
Увидев меня, он пораженно остановился.
Внимательно рассмотрев меня, он сел на скамью и выжидающе посмотрел
мне в глаза.
Я попытался напомнить ему, что мы знакомы, хотя, честно признался,
что фамилии его не помню.
Офицер кивнул головой и, повернувшись к полицейским чинам,
столпившимся у двери, произнес:
— Действительно, этот человек очень похож на полковника Байарда.
Однако я могу поклясться, что настоящий полковник находится у себя дома. И
поэтому нет никакого смысла тревожить из-за этого самозванца начальство.
Хотя…
Офицер еще раз внимательно посмотрел на меня:
— Если вас не затруднит, полковник, — он подчеркнул это слово, — я
хотел бы услышать от вас историю, которую вы собираетесь рассказать барону
Рихтгофену.
Мне уже нечего было терять и поэтому, попросив разрешения сесть, я
начал рассказывать свою историю, страстно надеясь, что на этот раз мне
действительно поверят.
Но этого не случилось.
Офицер внимательно выслушал меня.
Когда я закончил, он встал, кивнул мне в повернулся, чтобы уйти.
Я не мог поверить, что этот человек сейчас уйдет, не попытавшись даже
проверить услышанное.
Поэтому я схватил его за руку и закричал:
— Неужели вы не верите мне? Что же может тогда убедить вас? Неужели
вот этот костюм не может заставить вас начать хоть какое-нибудь
расследование?
Офицер остановился, повернулся и, вероятно, только теперь внимательно
разглядел мой комбинезон.
— Давайте его сюда, приятель. Это то, что нам нужно. Если вы говорите
правду, не знаю, как мы из всего этого выкарабкаемся.
Дверь за ним закрылась. Я еще с полчаса нервно ходил из угла в угол,
изнывая от неопределенности.
Наконец дверь камеры открылась, и я увидел маленького человека в
очках с толстыми стеклами.
Наконец дверь камеры открылась, и я увидел маленького человека в
очках с толстыми стеклами. Он назвался профессором Рингвистом и сообщил
мне, что внимательно ознакомился с конструкцией моего костюма-саркофага, и
хотя находит его довольно занимательным, все же его проводки и схемы
абсолютно бессмысленны с научной точки зрения. Я попытался втолковать
этому профессору, что его выводы неверны — ведь костюм действует.
