— В общем, да.
— Науку-то двигаешь? Что ты там про псковитян травил?
— Если честно, понимаете, как-то уж очень они со мной… после Пскова.. Вот, директором предлагают стать… Института.
— Да ну, смотри как взлетел! — Человек на том конце явно иронизировал. — А чего? Не нравится, что ли, быть директором?
— Другому, может, и нравится, а мне — нет. Я свою работу люблю, собственную.
— Какой капризный! — произнес с той же иронией бывший попутчик.
— Вы-то как? Со здоровьем проблем нет? — Николай, конечно, имел в виду раненую руку.
— Здоровье у нас хорошее, сам видел. Царапины зарастают быстро, — ответил тот, по-прежнему чуть дурашливо. Но тут же сделался серьезным. — А насчет Пскова — я-то тебе помогал вполне бескорыстно, но, сам понимаешь, цепочка длинная, монастырей много, и в каждом — свои уставы.
Но тут же сделался серьезным. — А насчет Пскова — я-то тебе помогал вполне бескорыстно, но, сам понимаешь, цепочка длинная, монастырей много, и в каждом — свои уставы. Если очень обидят, передай через жену. Так и скажи, передай для Алексея. А я недельки через две справлюсь, что и как.
В Пулково-2, построенном для зарубежных рейсов, в отличие от внутреннего аэропорта, бурлила жизнь.
Николай Николаевич заказал такси к гостинице Дома ученых на Миллионной и поехал туда вместе с Викой за Бэром. Бэр поутру успел прогуляться по городу, и они застали его в полной готовности. С Викой, которая тоже неплохо говорила по-английски, он был по-стариковски любезен.
— Ваш муж устроил мне в Мурманске прекрасную экскурсию, — говорил он. — Теперь мне остается ждать вашего приезда, чтобы вернуть долг. Надеюсь, у нас будет немало добрых вечеров в моем доме.
Николай сидел рядом с водителем, а мистер Бэр и Вика — сзади.
Машина, промчавшись по Дворцовой площади, свернула на Невский, с Невского по Фонтанке, и скоро они выбрались на Московский проспект. А там уже до аэропорта прямой путь.
— У меня есть маленький домик для гостей, думаю, вам с мужем будет удобно. Но ужинать мы станем вместе. Это так приятно — хорошо поработав, собраться за столом вместе!
«Ничего этого, скорей всего, уже не будет, — думал Николай, — ни хорошей работы, ни совместного ужина». Мысли о возможном директорстве нагоняли такую тоску, что он с трудом «держал лицо».
В стеклянном здании, где шла регистрация, мистер Бэр отвел Николая на секунду в сторону.
— У вас очень хорошая жена, и она вас любит, берегите ее, мистер Горюнов, — сказал он. И Николай увидел в глазах старика печаль.
— Я хочу вас попросить, Коля. — Бэр произнес эти слова так, как, возможно, сказал бы их отец. — Эти деньги, здесь пять тысяч долларов, — и Бэр вынул из внутреннего кармана конверт, — я приготовил, чтобы построить памятник на могиле Марты. — Но, — и он улыбнулся, — я, к счастью, убедился, что говорить об этом преждевременно. Однако самое время починить ее дом. Я хотел сам предложить ей эти деньги, но понял, что она их не возьмет.
Николай согласно кивнул. Он уже понял, к чему клонит Бэр.
— Коля. Я прошу вас как друга. Постарайтесь оградить Марту от невзгод. Ей могут понадобиться лекарства, хороший врач. Или хотя бы новая крыша. И может быть, вам удастся уговорить ее приехать ко мне в гости. Постараетесь?
— Обещаю.
Николай уложил пухлый конверт с долларами поглубже во внутренний карман, и они встали в очередь к стеклянной перегородке. Дальше, через проем и сразу к таможеннику, уходили лишь те, кто улетал.
Проводив Бэра, они с Викой отправились на маршрутке в Пулково-1.
— Видишь, какой у тебя неудачный муж, все время приходится ждать, — грустно пошутил Николай.
— Что ты, Коля! Лишь бы ты приезжал почаще! И Димка не болел!
Задержку вылета чаще рассматривают как наказание. В этот раз она была подарком. Мурманский рейс задерживался на четыре часа,
— Поехали домой, нечего тут торчать, — решительно сказал Николай.
Им повезло — сразу подошла маршрутка до метро.
В электричке сидячие места были заняты, и они встали у противоположных от входа дверей, лицом к лицу, вплотную.
И покачиваясь в такт движению вагона, ощущая щекой дыхание Вики, Николай в который раз подумал, что любимей и дороже человека, чем она, у него на земле нет. И не будет. А подумав, осторожно обнял ее. И в этот миг на него снизошло окончательное решение.
Пошли они все к черту со своими предложениями! У него только Вика, сын и работа, а все остальное — труха!
От метро «Владимирская» до дома на Рубинштейна было рядом. И они неслись, взявшись за руки, так, словно в комнате был оставлен невыключенный утюг.
Пока Вика, разобрав постель, заскочила в ванную, он успел включить свой ноутбук и отправить через Мурманск послание Льву.
«Дорогой Лева!
Боюсь, что не оправдываю ваших надежд. Поймите меня правильно: я — не карьерный человек. Поэтому от нынешнего предложения отказываюсь. Можете считать меня идиотом, но мне интересна лишь моя непосредственная работа. Спасибо вам за все предыдущее.
Привет патрону.
Горюнов».
Сложив компьютер, он постучался к Вике. В первые годы, когда она прилетала к нему во Владик, и потом, когда они только сюда въехали, ему нравилось входить к ней в ванную и целовать ее мокрые плечи, шею, зажмуренные глаза.
Во второй раз до аэропорта она его уже не провожала. Только до метро. И спустилась вместе с ним вниз на платформу. А когда двери за ним захлопнулись и электричка стала набирать скорость, она еще долго стояла и махала рукой ему вослед.
Допрос с пристрастием
Едва самолет приземлился в Мурманске и подкатили трап, как Николай Николаевич увидел подкатывающую «Волгу». И он вспомнил, что обычно директора забирали прямо от самолета. В отличие от остальных сирых.
Он сошел по трапу и сразу наткнулся на браво улыбающегося водителя.
— Николай Николаевич, а я за вами!
Водитель распахнул перед ним переднюю дверь. Николай Николаевич стал усаживаться и увидел на заднем сиденье человека с волчьей улыбкой.
— Здравствуйте, Николай Николаевич. Заставляете себя ждать, — проговорил майор Творогов с легким упреком.
— Рейс задержали, — невольно начал оправдываться Николай, будто он и в самом деле виноват и словно они договаривались здесь о встрече.
— Ладно-ладно, в управлении объясним, — успокоил майор Творогов.
— В каком управлении? — удивился Николай. Творогов посмотрел на него непонимающим взглядом.
— В нашем управлении. У руководства возникли вопросы, будет лучше, если мы их утрясем сразу.
— Да, чуть не забыл. Павел Григорьевич просил вручить, — сказал водитель и протянул Николаю трубочку от сотового телефона. — Пользоваться умеете?
— Вроде бы умею, — ответил с неохотой Николай. Что-то не тянуло его ехать в управление к майору Творогову.
Он молчал, глядя в боковое окно на унылую местность, которая была едва видна при свете фонарей.
— Можете испытать, — предложил водитель. — Если есть кому позвонить.
— Потом испытаю, сейчас не хочется.
— Павел Григорьевич дважды звонил, нервничал, что вас нет.
Николай не стал продолжать разговор. Водитель наверняка знал московский телефон директора, но разговаривать с ним при посторонних не хотелось.
— Позвольте мне попользоваться, — вдруг попросил майор Творогов.
— Позвольте мне попользоваться, — вдруг попросил майор Творогов. — Уж как просим, чтобы снабдили старших офицеров этими игрушками…
