— Ну что ты говоришь, Коля! Я выбрала много лет назад, и мне никто больше не нужен. Разве ты не знаешь?! Я прошу, спаси меня, Коля!
В дверь неожиданно позвонили, и Николай Николаевич подумал, не вернулся ли этот подонок экстрасенс. Он даже привстал, чтобы дать ему теперь по всей программе.
— Димка, — проговорила Вика и пошла открывать.
И сразу Николай Николаевич услышал веселый голос своего сына:
— А папа где?
— Папочка приехал, он отдыхает, — тихо проговорила Вика, но Николай услышал ее, — снимай скорее ботинки, мой руки, будем обедать.
Она говорила, как будто ничего не произошло. И Николай тоже поднялся с дивана, словно ничего не случилось, обрадовано вышел в прихожую и сказал весело:
— Привет!
— Папа, а меня сегодня спрашивали по всем предметам.
— Здорово! Ну и?
Боже мой, уж сколько лет Димка зовет его папой, а он все не может привыкнуть, по-прежнему это слово из уст сына воспринимает как самую сладкую музыку! И, смешно сказать, волнуется! Неужели у всех других отцов то же самое?
— Нормально. Только одна четверка.
Несмотря на все мотания вместе с родителями по маршруту Петербург — Беленцы — Мурманск — Петербург, несмотря на то, что значительную часть года он не выходил из дома, а может быть как раз благодаря этому, Димка учился хорошо. Был почти полным отличником. И что примечательно — занимался без принуждения, сам.
На кухонном столе в честь приезда мужа стояла праздничная посуда. Вика всегда так делала, даже когда он приезжал из своей полутюрьмы.
И был борщ, который так любил Николай. И в Мурманске, и в Беленцах ему было некогда готовить, а питаться в столовой стало дорого, поэтому он ел кое-как и отъедался, лишь наезжая домой.
Димка, размахивая куском хлеба, возбужденно рассказывал что-то веселое про школу, а Николай и Вика делали вид, что внимательно его слушают, даже улыбались в нужных местах. И казалось, семейная идиллия к ним вернулась. Хотя бы на время общего обеда. Но только Николай об этом подумал, как внезапно все худшее и началось.
Димка подавился, может быть, крошкой хлеба, а может быть, последней ложкой борща и легко кашлянул. Он начал было говорить снова, но кашлянул снова и еще раз, уже тяжелей.
Николай перехватил тревожный взгляд Вики. Он и сам испугался — приступы не раз начинались именно так, — но по-глупому сейчас еще продолжал надеяться. И вроде бы в самом деле полегчало. Но лишь на минуту. А дальше началось такое, что и Николаю и Вике не раз снилось в кошмарных снах.
И вроде бы в самом деле полегчало. Но лишь на минуту. А дальше началось такое, что и Николаю и Вике не раз снилось в кошмарных снах.
Димка снова закашлялся. Он никак не мог выдохнуть воздух и стал синеть на глазах. Вены его на шее набухли, стали непропорционально огромными. И когда у него получалось сделать выдох, из груди раздавались характерные сухие громкие свисты и жужжание.
За последний год, с тех пор как эти ужасы начались, они с Викой прочитали все популярные и научные работы на эту тему. Перепробовали массу лекарств: от примитивных симптоматиков, типа супрастина и эфедрина, до суперновых и сверхдорогих. Как ни странно, порой помогали обыкновенные горячие ножные ванны. У них был куплен специальный глубокий тазик для этого, и сейчас Вика бросилась в первую очередь за ним.
Всякий раз, когда начинались у сына приступы, Николай страдал вместе с ним, а еще — от собственного бессилия. Он перенес его на диван, подложил под спину подушки и бросился к телефону.
— Где номер этой сволочи, твоего экстрасенса? — Вопрос прозвучал, может быть, чересчур грубо, но сейчас ему было не до тонкостей
Если этот подонок в самом деле так легко купирует приступы, пусть немедленно явится и остановит этот! Николай даже был готов смириться с его новым появлением в доме, лишь бы Димка снова дышал спокойно и ровно.
Горячая вода помогла на небольшое время, Димка даже сделал несколько хороших выдохов, а потом все началось снова.
Вика сама набрала номер Парамонова, заговорила с кем-то просящим, извиняющимся голосом, а потом резко повесила трубку.
— Что?
— Сказали, что у него прием и он до вечера занят.
— Вызывай «скорую».
— Но он же запретил. Сказал, что если позовем другого врача, то последствия…
— Вызывай «скорую»!
Они оба видели, что с Димкой происходило что-то не то, что случалось при обычных приступах. Пальцы у него стали синими, лицо тоже сделалось синюшным, а губы — губы даже почернели.
Вика набрала «скорую», там было занято. Она набрала снова и снова, наконец дозвонилась, стала им что-то объяснять, они ей тоже начали объяснять что-то в ответ, тогда Николай вырвал у нее трубку и прокричал:
— Немедленно! Прошу вас, прошу как можно быстрее!
— Непонятливые люди! Я говорю вам, у нас бензина нет на все машины. Только две бригады на дежурстве. Дойдет до вас очередь — приедем. Заказ принят.
Димка полусидел, открыв черный рот, и терял сознание Его, телу уже с трудом, напрягая все мышцы, удавалось сделать громкий свистящий выдох. Николай попробовал делать искусственное дыхание — разводить и сводить руки, но это помогало не много.
Происходило то, что на медицинском наречии называлось «status asthmaticus» и что, судя по книжным описанием, заканчивалось всегда одинаково.
— Дима, Дима, слушай нас. Дима, не уходи, слушай нас! Только не уходи, Дима! — повторяла Вика, схватив его холодные посиневшие пальцы.
Николай снова набрал номер «скорой». И в этот момент позвонили в дверь. Он бросился открывать. На пороге стоял недовольный человек маленького роста в толстых очках. В правой руке у него был чемоданчик с красным крестом.
— Что у вас за пожар? — грубовато спросил он.
— Сын, астма, умирает! — выговорил Николай и не сумел подавить рыдание.
— Сын, астма, умирает! — выговорил Николай и не сумел подавить рыдание.
— Ну, папаша, уж вы-то не паникуйте, — проговорил бодренько врач и прошел в комнату.
Вика сразу молча поднялась ему навстречу.
Врач и ей кивнул так же бодренько, однако едва увидел Димку, как мгновенно его лицо сделалось хмурым.
— Что ему давали? — спросил он, быстрыми точными движениями раскрывая чемоданчик и доставая пакетик с одноразовым шприцем, ампулы.
Вика перечислила лекарства. Врач понимающе кивнул, достал другую ампулу и ввел иглу в вену.
Минуты через две-три Димка сделал несколько сильных выдохов и задышал чуть регулярнее.
— Пожар у вас был всамделишний, — сказал врач, повернувшись к стоящим рядом родителям. — Еще бы несколько минут… Теперь слушайте. Мальчику надо ставить немедленно капельницу и везти в больницу. Того, что я сделал, хватит ненадолго. Я звоню в больницу, мы переводим его в машину, там сразу ставим капельницу и везем. Другого не дано. Вы меня понимаете?
— Да, — робко отозвались Николай с Викой.
— Нам поехать можно? — прибавила Вика.
— Нужно. Обоим. Во время движения вы будете держать емкость в руках. По очереди.
Врач звонил по телефону в приемный покой больницы и, не стесняясь родителей, внушал дежурной:
— Ниночка, случай сугубый. Еле успели. Везем с капельницей. Родители проинформированы. Да, вместе с ним.
Не так представлял Николай Николаевич этот день. Судьба обещала ему праздник, но в последний момент подменила карту.
Они вернулись домой через несколько часов, когда «состояние больного стабилизировалось». Однако лица у врачей в реанимации были озабоченными: приступ мог обрушиться в любой момент и не начинался лишь потому, что Димка лежал под капельницей.
