Он еще не успел прийти в себя, как с обеих сторон от джипа уже бежали к ним двое парней с автоматами.
— Пригнись! — тихо, но резко скомандовал пассажир. И в то же мгновение едва скрипнула задняя дверь, через которую, как понял Николай, пассажир и вывалился из машины.
Парни в камуфляже — может, милиция, а может, какой-нибудь СОБР, ОМОН, кто их разберет, — подскочили один к лобовому стеклу, другой к заднему и наставили на Николая автоматы. Он пригнуться не успел, а теперь прятаться было поздно и глупо.
Передний, встав в узком пространстве, которое отделяло японский джип от «копейки», что-то скомандовал. Николай хотя и не расслышал, но понял по кивку головы: «Выходи из машины».
Приключение усугублялось тем, что владельцы обладали повышенными правами. Если это какой-нибудь ОМОН, дальше начнется то, что он несколько раз видел со стороны: носом в борт, руки на крышу, и дотошный повальный обыск.
В машине у него ничего запретного не было, вот только сосуды с образцами культур не стали бы вскрывать — прощай тогда месячный труд. И все же он открывал дверь с малой надеждой: вдруг просто проверят документы и сразу отпустят. Тем более что вмятины на их железе бампер наверняка никакой не оставил, только коснулся. Хотя, если у пассажира, не дай Бог, что-нибудь не в порядке, тоже начнется мутота…
Но не успел он вылезти из машины, стараясь ногами не попасть в желтую жижу, как лицо того, что стоял с автоматом на изготовку у лобового стекла, исказилось и он истошно заорал:
— На снег, сука! Голову в землю, жри грязь!
— Извините, мы торопились в аэропорт… — начал было Николай Николаевич, но его прервал еще более истеричный выкрик:
— На снег, говорю, сука!
А дальше Николай Николаевич услышал короткую автоматную очередь и ощутил, как несколько пуль пролетели совсем рядом с ухом.
Он уже собрался послушно бухнуться в лужу: лучше промокнуть в грязной жиже, чем оказаться замоченным пулей ни за что ни про что, прямо здесь, по дороге в аэропорт, как вдруг рядом со стрелявшим то ли омоновцем, то ли бандитом, словно из-под машины, мгновенно вырос пассажир. А дальше Николай с удивлением обнаружил, как пассажир обнимает парня в камуфляже, будто самого дорогого родственника.
— Все ложитесь! — истерично завизжал другой парень, от заднего бампера.
А дальше Николай с удивлением обнаружил, как пассажир обнимает парня в камуфляже, будто самого дорогого родственника.
— Все ложитесь! — истерично завизжал другой парень, от заднего бампера. — Стрелять буду!
Но было уже поздно.
В следующую секунду Николай услышал треск, так трещит под ногой ломающийся сухой сук, и одновременно — ошалелый вой. Автомат у переднего парня отвалился в сторону и упал на землю. Сам же он завис над лобовым стеклом, с правой рукой, согнувшейся в месте, где ей сгибаться не положено. А потом головой вперед, закручиваясь в воздухе над крышей машины словно снаряд, полетел прямо в своего напарника. И оба они рухнули позади машины.
«Ой, нарываюсь! — только и подумал Николай. — Если это менты, то все, пропал!»
Однако, пока пассажир в три немыслимых прыжка перелетел к копошащимся в грязи парням в камуфляже и встал над ними, сам он успел на всякий случай быстро подобрать валяющийся автомат. И, нацелив его на обоих парней, стал приближаться.
— Молодец, возьми и этот, — сказал пассажир спокойно, придвигая к нему ногой автомат второго, так, как если бы придвигал окурок.
Оба парня лежали, уткнувшись носом в землю, распластав руки по грязи, Николай даже не смог бы различить — кто из них был только что у лобового стекла, а кто сзади. Один из них негромко подвывал от боли, а другому пассажир наступил ногой на плечо, вминая одни суставы в другие, и тот просительно заканючил:
— Не убивай, а, мужик! Не убивай, слышь! Как человека прошу.
— Просил дед бабку, пока не помер, — проговорил пассажир и кивнул Николаю. — Сделай милость, поставь джип как следует и возьми ключи. Они у нас пехом пойдут, если разговаривать станут. Не то — вон свалка, раскопают весной, что собаки не догрызли.
Теперь Николай уверился, что это — никакой не ОМОН, а обыкновенные бандиты. Тоже, конечно, не подарок. Да и пассажир его — явно не простой морячок, а непонятно кто и с кем. Ему же, Николаю, лучше бы от всех уголовных этих игр быть подальше. Он уже свою порцию баланды похлебал.
— Не надо бы мочить, а?! — робко предложил он. — Лучше свяжем и к столбу. У меня буксирная веревка есть.
Теперь, когда страх отошел, он почувствовал, как противно у него задрожало колено. Да и голос тоже.
На его предложение пассажир не ответил, но обратился к парням:
— Поговорим? Или собачьим говном охота скорее стать?
Николай Николаевич решил, что ему лучше сходить к джипу, который так и стоял под углом на дороге с невыключенным двигателем. Он сунул пассажиру в протянутую руку автомат, а со вторым отправился к бандитскому автомобилю.
По-видимому, парни говорить согласились, потому что Николай Николаевич услышал, как попутчик спрашивает со спокойной иронией:
— Интересно было бы знать, на кой хрен мы с другом вам понадобились?
Ответа он не услышал, потому что как раз засунул голову в чужую машину. Ничего подозрительного на ее сиденьях вроде бы не было. Лишь играла музыка. На той же волне, что и в «копейке».
В джипе за рулем Николай Николаевич не сидел ни разу, и это не уменьшило страха. Очень осторожно, чтобы не повредить чужую дорогую машину, он выжал сцепление и стал выправлять машину. А когда поставил на обочину, заглушил двигатель и вернулся с чужими ключами в кармане, то услышал пассажира, который говорил вполне мирно, даже, пожалуй, с юмором:
— Лопухнулись вы, пацаны.
И, не поворачиваясь к Николаю Николаевичу, просто услышав его шаги, пассажир попросил:
— Сделай милость, протри задний номер.
Пока Николай Николаевич слазил в багажник за тряпкой, пока протирал залепленный грязью номер на своей «копейке», пассажир продолжал держать обоих парней на снегу лицом вниз.
— Протер? — поинтересовался он, не поворачиваясь, как только Николай Николаевич выпрямился.
— Готово.
— Тебе разрешаю повернуть голову, — сказал попутчик и снял ногу с плеча парня. — Ну? Теперь отличил ноль от девятки?
— Извини, мужик, в самом деле лопухнулись.
— Ну вот. А ты говорил, купаться, когда вода холодная. Теперь понял, что я — не Толян, а он — не Пидор?
— Извини, мужик, — снова заканючил парень. — Не мочи нас, а?
— Разговор был… — миролюбиво пообещал пассажир и снова поставил ногу на плечо парню. — Тюлень ваш, между прочим, сам шестерка. Я тебя о чем спросил: Пояркова Антоныч кому заказывал? Тюленю?
— Да ты что?! — испуганно ответил от земли один из парней.
Но его перебил другой:
— Ладно, чего ширму гнать. Может, и Тюленю, да он тоже — не пальцем деланный. На Пояркова киллера-миллера выписали. С загранки. Скунса вроде какого-то. И не Антоныч с Тюленем, а Москва. Он и замочил. Только что.
— Да ну? — насмешливо удивился пассажир. — Аж Скунса из загранки?
— Сам от Тюленя слышал!
— Ну вот, есть результат, — весело проговорил пассажир и снова снял ногу с плеча второго парня. — Теперь, кто не спит, подъем и бегом в трансформаторную будку. Там замок квелый, сами дверь откройте и за собой — закройте. Внутри будет темно, но сухо и крыс нет…
