Эти подробности Парамонова заинтересовали весьма. И он почувствовал, что делает своего рода охотничью стойку.
— Вас согревает ласковое солнце, рядом плещутся волны, и вы обсуждаете с верной подругой Ниной важные подробности жизни.
И он почувствовал, что делает своего рода охотничью стойку.
— Вас согревает ласковое солнце, рядом плещутся волны, и вы обсуждаете с верной подругой Ниной важные подробности жизни. Ваша подруга вам очень сочувствует и готова дать вам полезные советы как более опытный человек. Подруга хочет помочь вам. Посоветуйтесь с ней прямо сейчас, — дал установку Парамонов.
Наташа, сохраняя прежнее выражение хитроватой акулы, принялась объяснять:
— Ну я тоже не дура. Он же мне генералку оставил, когда уезжал. На квартиру и на один счет.
Я их сразу переписала на себя. У меня же сама знаешь какая интуиция. А еще есть кредитная карта. У него этих карт как грязи было. Он одну уже в аэропорту мне протянул и говорит: «Наташка, солнышко, отсюда ни бакса не смей снимать. Только если что со мной. Тогда тебе этого хватит». Так, понимаешь, я пин-код, дура, забыла! Там какие-то цифры. Он мне их на ухо нашептал, а я, дура, была же вся тогда в чувствах! Я даже в банк сходила, хотела спросить про эти цифры, так на меня там как на чумную. Как думаешь, если я пойду к этому, к Парамонову, он поможет? Приворожит Афанасия? Мне хотя бы на день его вернуть, если надолго трудно, чтобы я пин-код успела спросить. Эти мужики, сволочи, так с нами поступают, уж одну-то карту я могу на себе заиметь!
Это был тот драгоценный момент, ради которого Андрей Бенедиктович тратил часы и дни, просеивая сквозь свой кабинет десятки унылых дам. Информацией, которую он получил от ночной бабочки, не воспользовался бы только ленивый. Оставалось молить богов, чтобы неведомый Чума, по-видимому охранник ее Афанасия, оказался прав. И дело надо было проворачивать очень быстро.
В других условиях он бы не стал форсировать события. Пришла бы эта пташка — золотая рыбка к нему дней через десять, он бы и дал ей следующую установку. Чем чаще клиентки находятся под воздействием его воли, тем вернее выполняют они установки. Но если на кредитной карточке тысяч сто, пусть лучше эта карточка сегодня будет у него на столе. И пин-код рядом.
— Вы спите, — снова заговорил он. — И слышите только мой голос, исполняете только мои команды. Сейчас вы находитесь в аэропорту. Вы только что проводили своего друга Афанасия. Он только что сообщил вам номер пин-кода кредитной карты. Вы хорошо его помните. Все цифры, которые он нашептал вам на ухо, находятся у вас в голове. Вы их хорошо видите и записываете на лист бумаги. Возьмите ручку, — Парамонов подвинул ей свою гелевую ручку, и клиентка взяла ее, — напишите на этом листе номер пин-кода.
Наташа повернула листок белой бумаги поудобнее и быстро написала несколько крупных нолей.
— Вы пишете пин-код, — напомнил Парамонов. — Тот пин-код, который сообщил вам ваш друг Афанасий.
Наташа снова написала несколько нолей, призадумалась на мгновение и начала выходить из-под его контроля.
Такие неожиданности с клиентками случались в практике Парамонова и раньше. Если клиентки всерьез не желали исполнить то, к чему их пытаются принудить под внушением, они не только просыпались, но могли и впасть в истерику.
— Вы можете довести человека, находящегося в состоянии гипнотического сна, до истерики, но не заставите его нарушить внутреннего табу, — диктовал когда-то им, зеленым студентам, профессор Лемке.
В те далекие времена то, что проделывал Парамонов, называлось этим простым словом, калькой с греческого. И никакой тебе эзотерики.
Андрей Бенедиктович решил не гнать лошадей и дать передохнуть ей и себе. Он успел перехватить ее состояние и снова установил раппорт.
— Вам хорошо. Вам очень хорошо. Вы чувствуете себя в полной безопасности и готовы поделиться со мной всеми тайнами. По счету три вы проснетесь и продолжите со мной разговор. Когда я произведу щелчок пальцами, — он показал какой будет щелчок, — вы снова мгновенно уснете. Вам хорошо. Вы готовы поделиться со мной всеми тайнами. Вам очень хорошо. — Он сделал небольшую паузу и скомандовал: — Три!
Наташа мгновенно очнулась и с удивлением на него посмотрела.
— Так на чем мы остановились? — как ни в чем не бывало спросил он. — На вашем друге, Афанасии… Что он там опять такое удумал? — Вижу, знаю… — Парамонов поднес обе руки к зеркалам, потом поводил ими на расстоянии вокруг головы Наташи. — Он удумал что-то дурное, что-то угрожающее вам.
— Я потому к вам и пришла. — И Наташа оглядела стены. — Нас тут не слушают?
— Кроме Господа — никто.
— Нет, я вас всерьез спрашиваю.
— А я всерьез отвечаю, Наташа. Все беседы с клиентками абсолютно конфиденциальны. — Парамонов решил, что девочка может не знать этого иностранного слова, и объяснил: — То есть никто никогда не узнает ни про одну тайну, которую здесь доверяют мне мои клиентки.
— Тут такое дело. Мне… — Наташа помедлила, набираясь решимости, и выговорила: — Мне бы одного человечка приворожить надо.
— Да, я знаю об этом. Я знал, что вы придете за этим, уже тогда, когда вы были у меня в первый раз, — соврал с воодушевлением Парамонов. — Этот человек очень далеко, поэтому я неясно вижу его. Мне нужна его фотография… Дайте ее мне.
Эта фраза его ни к чему не обязывала. Если фотография отвергнувшего ее бой-френда в сумочке, она воспримет последние слова как команду. И лишь удивится способности экстрасенса видеть сквозь ткань сумочки. А нет фотографии — поймет как приказ принести.
Ночная пташка все поняла правильно и мгновенно выложила фотографию сорокалетнего мужчины при пиджаке, белой сорочке и галстуке, по виду чиновника, с довольно скучным лицом. Он-то думал увидеть какого-нибудь мордоворота с короткой стрижкой.
— Его сможете приворожить? — спросила она чуть дрогнувшим голосом.
— Постараюсь. — Парамонов пристально посмотрел на фотографию, потом поднес ее по очереди к зеркалам, вгляделся в одно отражение, потом в другое и уже сказал более уверенно: — Да. Хотя сделать это непросто, но я верну этого человека к вам, Наташа. Он будет полностью вам послушен. Он сделается вашим рабом, вашей тенью, до тех пор пока вы сами не прогоните его.
— Во! — проговорила довольно Наташа. — То самое!
Андрей Бенедиктович давно не передавал свою энергию столь молодым клиенткам. Если точнее сказать, пожалуй, никогда. И едва подумал об этом, как сразу ощутил внутренний импульс. Но тут же отодвинул его: желание получить кредитную карту с пин-кодом было важнее.
— Фотографию вы оставляете у меня, и сегодня вечером, хорошо, что как раз при полной луне, я займусь с нею.
Теперь можно было заняться ее квартирой и подойти с какого-нибудь другого боку к пин-коду. Он поднял правую руку на уровень головы и щелкнул пальцами. Клиентка мгновенно погрузилась в сон, и Парамонов снова установил с ней раппорт.
— Вы в аэропорту, ваш друг только что нашептал на ухо секретный пин-код.
Запишите его на бумаге и немедленно спрячьте, никому не показывайте. Его должны помнить только вы.
И ночная бабочка, уже не колеблясь, немедленно написала ряд цифр.
«То-то же!» — едва не воскликнул Парамонов.
