С последним в ее жизни делом было покончено. Теперь оставалась она сама. Оставалось справиться только с собой, чтобы уйти туда, куда ушел ее Костик, чтобы догнать его и снова встать с ним рядом.
Оттуда не возвращаются. Но это и хорошо — там их никто уже не разлучит никогда.
Оттуда не возвращаются. Но это и хорошо — там их никто уже не разлучит никогда.
И с блаженной улыбкой она нацелила кухонное орудие себе в грудь.
Крутые перемены
Мистер Бэр был чрезвычайно доволен результатами экспериментов. Они совпадали с его собственными, полученными на Аляске. Это подтверждало его же гипотезу о том, что цикл развития клеток подводных растений зависел не только от степени освещенности и температуры среды, но и от лунного цикла. Примерно о том же писал в своих статьях и Николай Николаевич. Параллельно они поставили эксперимент с водорослями, которые поощряли деятельность бактерий, разлагающих нефтяные пятна, что было чрезвычайно важно для экологии Севера.
— На Аляске мы с вами продолжим эксперименты и представим общую монографию.
Бэр говорил о совместной работе как о деле решенном.
— Думаю, вы не станете протестовать, если несколько солидных ученых рекомендуют эту нашу работу по линии программы ООН.
Николай в ответ мог только развести руки и растерянно улыбнуться.
Это было вчера вечером. А сегодня с утра, когда вещи были уже уложены и даже системный блок от захандрившего компьютера, замотанный в одеяло, Николай успел закрепить на нартах, позвонил директор.
— Николай Николаевич, родной, ты не засиделся там в Беленцах? — спросил он с какой-то странной, едва ли не заискивающей интонацией.
— Как раз отправляемся, Павел Григорьевич.
— Добро. Ты мне тут нужен. — Он помолчал немного, а потом добавил: — А, чего резину тянуть. Скажу прямо сейчас. Вот тебе информация к размышлению: как ты смотришь на место моего зама по науке?
Вряд ли директор ждал мгновенного ответа и, не получив его, продолжил:
— Ты только сразу не говори ни да, ни нет. Пока будешь, и.о., конечно. Но я как раз лечу в Москву и, думаю, сразу подпишу твое утверждение.
— Не знаю, Павел Григорьевич, — неопределенно ответил Николай, — это как-то очень уж неожиданно.
— А ты привыкай к неожиданным новостям. Предложение было и в самом деле чересчур внезапным, чтобы на него сразу отвечать да или нет.
— Ты мне очень нужен на этом месте. Именно такой человек, как ты.
Николая подмывало спросить: какой — такой? Но он себя удержал.
— Ладно, если вы сейчас выезжаете, сегодня и побеседуем. Как Бэр, доволен?
— Очень! Результаты у нас сошлись.
— Ну а я что говорил? Ты еще боялся. Чего ему в Мурманске было киснуть? Смотри, осторожнее там, береги старика. Он нам еще пригодится.
Этот разговор Николай и обдумывал, сидя на нартах позади системного блока.
Перед отправкой он, как мог строго, сказал водиле Виталию, чтоб тот ни через какие озера больше не переправлялся.
— По бережку, только по бережку! — повторил он. И даже пошутил: — Кто по бережку, того Бог бережет.
Виталий выбрал путь, который оставлял в стороне станцию бабы Марфы. Николай ждал, что мистер Бэр подаст какой-нибудь сигнал и тогда они сразу свернут к ней, но Бэр во время остановок для разминания ног был хотя и доброжелателен, но молчалив и сосредоточен. А может, просто его тянуло в сон, потому что ночью ему звонили из аляскинского института едва ли не каждый час. И если о бывшей своей возлюбленной сам старик не заикался, Николай посчитал неделикатным ему намекать.
Так они и тащились, временами соскакивая с нарт и то подталкивая их, то выправляя.
Когда до города оставалось километров семь, они выехали на наезженную снежную трассу, и их время от времени стали обгонять машины. Дорога была узкой, время — часы пик, их неспешный караван довольно сильно нервировал спешащих водителей. Тем более что Виталий никак не желал прижиматься к обочине.
Наконец он доигрался. Джип, точно такой, с каким была стычка несколько недель назад по дороге в аэропорт, долго мигал им фарами и сигналил. Навстречу шли тяжелые фуры, и он никак не мог их обогнать. Зато, едва обогнав, резко тормознул и преградил дорогу каравану.
Знакомая ситуация повторялась. Только теперь из джипа выскочили не двое бандюганов, а трое. Четвертый же остался за рулем.
С перекошенными лицами, злобно матерясь, они бросились к Виталию. Мистер Бэр тоже немедленно поднялся с нарт, по-видимому весьма туманно предполагая, чтО может последовать вслед за бандитской руганью.
Только не хватало, чтобы его сейчас положили носом в снег и прошлись сапогами по ребрам.
Николай на ходу соскочил со своих нарт и тоже оказался рядом.
Он не знал, что им скажет, но понимал, что за мистера Бэра будет драться до последнего.
— Забирай Бэра, отъезжай в сторону, — негромко скомандовал он своему водителю и постарался загородить иностранца.
Неожиданно ситуация резко переменилась.
— Ты, что ли? — весело спросил один из бандитов, который матерился больше всех.
— Ну я, — хмурясь, согласился Николай, узнавая в нем того, которому странный пассажир в тот раз оставил руку целой.
Остальные парни тут же замерли, разглядывая Николая.
— А где твой седой?
— А сейчас подъедет.
И снова Николай удивился тому, как преображаются только что грозные бандюганы в обычных дворовых мальчишек с туповатыми курносыми лицами.
— Ну он крутой! — повторил как бы старый знакомый. И повернулся к своим. — Короче, так, садимся, едем. Ты извини, крикнул бы сразу, мы бы и тормозить не стали. — И парень, улыбаясь, протянул руку для пожатия. — У него друг, седой, — объяснил он своей компании. — Конкретный мужик.
Они залезли в свой джип и, газанув, резко рванули с места.
— Я вижу, вы хорошо умеете ладить с молодым поколением, — заметил мистер Бэр.
А лихой водитель Виталий с уважением посмотрел на Николая:
— Однако, Николаич, про тебя, значит, не зря слухи шастают.
Когда начинает слишком везти, это пугает еще сильнее, чем невезение. Николай Николаевич такое уже прошел. Надежда живет даже в печали. А при внезапном везении за каждым поворотом ждет внезапный обвал.
В институт с автобазы их доставил директорский шофер.
— Наконец-то! — обрадовалась секретарша. — Павел Григорьевич уже стал беспокоиться.
Сразу в дверях кабинета показался и директор.
— Прошу, прошу, прошу! — провозгласил он радостно, пропуская вперед мистера Бэра.
И Николай увидел стол, украшенный закусками.
— А тебя, Николай Николаевич, дорогой, с утра поджидает один господин.
И директор кивнул на двери напротив, где помещался давно одряхлевший зам по науке Силантьев.
И директор кивнул на двери напротив, где помещался давно одряхлевший зам по науке Силантьев.
«Уж не передавать ли сразу дела собрались, — подумал Николай. — Я все-таки согласия пока не давал».
— Я попросил там тебя не задерживать. Десять минут — и сюда. Будут проблемы — сразу звони.
— Туда, туда, — подтвердила, странно улыбаясь, секретарша, увидев колебания Николая.
Он открыл двойные двери и увидел вместо Силантьева сидящего за его столом незнакомого человека лет сорока пяти с увядшим морщинистым лицом. Человек тот что-то аккуратно переписывал с одного листа на другой.
— Горюнов? — спросил он, подняв голову. — Что ж вы так долго? Я вас тут давно поджидаю. Проходите, садитесь. — И, улыбаясь по-волчьи, он показал на стул напротив.
