Альвер Шейх замерла, как громом пораженная. Случилось самое страшное. Она перестала быть источником новостей на Фаге.
VIII
Может быть, этот маленький ночной инцидент и не имел никакого значения, но, так или иначе, он случился. Гостьи задержались еще на два дня, чтобы поплавать с ктиками. В ту ночь Бэр снова встречалась с Аист. На следующий день девушки покинули планету: «Непристойные Манеры» прислал за ними посадочный модуль. Корабль часто совершал небольшие челночные перелеты и через две недели должен был вернуться, чтобы доставить материалы, необходимые для ближайших исследований. А еще через две недели ожидалось рождение ребенка Дейэль. Следующий корабль ожидался только через год, и к этому времени они собирались увеличить вдвое человеческий род на водной планете. Они стояли вместе на пляже. Дейэль держала Бэр за руку и смотрела, как модуль поднимается к облакам грифельного цвета.
Вечером Бэр застала Дейэль за просмотром записей в верхней комнате башни, где располагались экраны.
На самой башне не было мониторных систем. Скорее всего, съемку сделал автономный дрон-камера. Этот малыш, должно быть, спустился в ту ночь на башню, обнаружил двух больших млекопитающих и включил режим записи.
Дейэль, вся в слезах, повернулась к Бэр. А та вместо раскаяния почувствовала внезапный приступ злобы. На экране двое девушек ласкали друг друга на крыше башни, залитой лунным светом. Были слышны томные вздохи и страстный шепот.
— Да, — сказала Бэр, иронически улыбаясь и стягивая мокрый гидрокостюм. — Старушка Аист, не так ли? Прелестная девушка. Тебе не стоит плакать. Дисбаланс жидкостей в организме может повредить ребенку.
Дейэль запустила в нее стаканом. Он разбился за спиной Бэр — как раз о стену с экраном. Маленький дрон-слуга заковылял на своих коротких конечностях по ступенькам, торопясь всосать мусор и высушить ковровую дорожку.
Бэр посмотрела в лицо подруги. Разбухшие груди Дейэль обвисли, большой живот сотрясался от рыданий.
Бэр продолжала стягивать детали мокрого гидрокостюма.
— Клянусь, это было просто легкое увлечение, — сказала она как можно спокойнее.
— Просто по дружески полизались — и все.
— Как ты могла? — трагически произнесла Дейэль.
— Что? — возмутилась Бэр, по-прежнему стараясь не повышать голоса. — Что я такого сделала?
— Трахнуть мою лучшую подругу! Здесь! И в такой момент! После всего, что было!
Бэр оставалась спокойной.
— Разве это считается траханьем? Ведь чисто технически женщина не может трахнуть другую женщину. — Она озадаченно нахмурилась, словно пытаясь вспомнить, как это на самом деле называется.
— Дрянь! Ты еще над этим смеешься! — закричала Дейэль. Голос ее вдруг сорвался на октаву ниже, так он никогда не звучал, и вряд причиной этому был только гнев. Скорее всего, произошел выброс мужских гормонов. — Не смей смеяться! — Дейэль подскочила к ней и замахнулась, собираясь ударить.
Бэр перехватила ее запястье.
— Дейэль! — сказала она подруге, которая, рыдая, билась у нее в руках. — Ты ведешь себя просто смешно! Я всегда трахалась с другими, и ты трахалась с другими, когда несла весь этот вздор про «узловую точку судьбы» и «поворотный момент биографии». Мы ведь не были влюбленными недорослями и не соблюдали какой-либо моногамный культ или что-то в этом роде. Что такого, черт возьми, что я сунула пальцы в твою подругу? Она ушла. Ее здесь больше нет. А я здесь, и ты здесь, и этот чертов ребенок все еще у тебя в животе, а твой — в моем. Что изменилось?
— Тварь, тварь! — зарыдала Дейэль и вдруг обмякла. Бэр едва успела ее поддержать, обессилевшую, беспомощно всхлипывающую.
— Дейэль, давай не будем говорить глупостей? Мы же не клялись друг другу в верности, правда? Это было просто… как дружеское рукопожатие.
— Рукопожатие?! — вскинулась Дейэль. — И это ты называешь рукопожатием?…
— Ну, перестань, перестань. В этом не было ничего такого… зазорного, понимаешь? — Бэр сосредоточилась, вдохновенно пытаясь отыскать довод, способный убедить подругу.
— Понимаешь, это было просто проявление гостеприимства, участия… В конце концов, она была наша гостья и могла просто обидеться! Я понимаю, что сейчас не лучшее время для таких разговоров, в тебе бушуют гормоны и прочее, но согласись, это же безумие…
— К черту! Сгинь с моих глаз! Оставь меня в покое и убирайся к черту!
— Дейэль, — произнесла Бэр, опускаясь перед ней на колени. — Ты слышишь, мне очень, очень жаль. Мне стыдно. Мне бесконечно жаль. Я еще никогда в жизни не извинялась за траханье на стороне и не собиралась этого делать, но вот я перед тобой на коленях и прошу прощения. Сделанного не воротишь, но я же не знала, что это может произвести на тебя такое впечатление, клянусь. И потом, ты знаешь, она первая меня поцеловала. Я бы никогда не пошла на такое. Я не собираюсь никого обвинять, но ведь я сказала «нет», однозначно сказала ей «нет». Это была не моя идея, и не моя ошибка. Прости…
Но ничего не вышло. Дейэль больше с ней не разговаривала. Она не хотела, чтобы ее перенесли в постель. Она не хотела, чтобы к ней прикасались, чтобы ее кормили чем-нибудь вкусненьким или развлекали нехитрыми, на месте придуманными сказками. Бэр молча сидела перед панелью управления мониторов, а Дейэль всхлипывала на полу.
Потом Бэр нашла дрона, записавшего все происшедшее и разнесла его вдребезги.
IX
«Серая Зона» что-то сделал с его глазами. Это случилось во сне, в самую первую ночь, когда он оказался на борту корабля. Утром Генара разбудило щебетание птиц и отдаленный гул водопада. Одна из стен каюты за утро превратилась в большое окно, оно выходило на окаймленное лесом предгорье, оттуда тянуло слабым смолистым запахом хвойных деревьев.
Одна из стен каюты за утро превратилась в большое окно, оно выходило на окаймленное лесом предгорье, оттуда тянуло слабым смолистым запахом хвойных деревьев. Им овладело странное чувство: словно он вспомнил о чем-то смутном, полуреальном, какойто давний сон или старую легенду. Но едва он попытался сосредоточиться на этом ощущении, оно немедленно ускользнуло. Перед глазами на мгновение возникла какая-то дымка. И только тут он вспомнил, как накануне корабль спрашивал у него разрешения имплантировать нанотехнику во время сна. Веки чуть подрагивали, глаза слезились. Как только он вытер глаза, все вернулось в нормальное состояние.
«Корабль!» — позвал он.
Да? — ответила каюта.
«Что это? Имплантаты?»
Да. Модифицированный нейродетектор, вмонтированный в твой череп. Понадобится еще денекдругой, чтобы он отстоялся и стал работать, как следует. Пришлось кое-что подлатать в твоих системах. Ты что, недавно ударился головой?
«Да. Выпал из пролетки».
И как с глазами?
«Иногда немного жжет. А вот теперь все в порядке».
Сегодня проведем симуляцию с архивами «Сновидца». Годится?
«Замечательно. И когда намечено с ним свидание?»
Рассчитываю передать тебя в течение трех дней.
«Превосходно. Как война?»
Идет себе потихоньку. А что?
«Да просто интересно, — ответил Генар-Хафун. — Уже произошли какие-нибудь генеральные сражения? Может, еще какие-то туристические корабли захвачены в заложники?»
Я же не служба новостей, Генар-Хафун. — Тон корабля сделался официальным. — У вас же имеется терминал. И думаю, вы им пользуетесь.
