Эксцессия может рассматриваться как весы. Весы могут склониться в сторону более агрессивных видов, но те могут соскользнуть с этой чаши, обращаясь с ней неумело.
&
Ну, пока эта Эксцессия еще ничего и не сделала, а сколько шуму вокруг нее. «Рок, Подвластный Изменениям» рапортует регулярно, что Эксцессия по-прежнему остается стабильной и бездейственной. Так что будем ждать прибытия больших пушек. Хорошо бы это когда-нибудь случилось!
II
Леффид Исфантелли опустился в кресло перед вице-консулом Тенденции, старательно спрятав крылья за спиной. Вице-Консул смотрел на него тем особенным пустым взглядом, встречающимся у людей, которые общаются по нейродетекторам.
Леффид поднял руку:
— Боюсь, что придется словами, Леллиус, — сказал он — Я удалил нейродетектор перед карнавалом.
— Очень примитивно, — похвалил вице-консул, хмуро кивнув и снова вернувшись к гонкам.
Они сидели в карусели, подвешенной под широкой трубчатой структурой, изваянной в виде паутины: тысячи видимых каруселей свисали под балдахином, как спелые плоды, и были разнообразно соединены с вторичной паутиной мягкими чувствительными кабельными мостами. Внизу открывался вид на гигантские каменные ступени, покрытые растениями и двигающимися фигурками. Все это очень напоминало античный амфитеатр, правда, повернутый набок: то, что там было горизонтальным, здесь стало вертикальным. К тому же каждый ряд сидений еще и мог вращаться независимо. Движущиеся фигуры назывались изнер-мистретлами. Изнеры были двуногими бескрылыми (и почти безмозглыми) птицами, которые бегали, как страусы. Мистретлыжокеи, сидевшие у них за спиной, принимали решение, куда бежать их скакунам. Мистретлы были крошечными и почти беспомощными, но зато сообразительными обезьянами, и их симбиоз с изнерами начался в незапамятные времена на одной из планет Нижнего Смерча.
Состязание симбионтов изнер-мистретлов на протяжении вот уже тысячи лет считалось центральным событием карнавала. Оно проходило на гигантском стадионе-мандале, трасса состояла из ступеней или уровней, которые вращались на различной скорости. Громадный гоночный круг напоминал медленно движущуюся мишень, во всяком случае, таким он казался из космоса прибывающим туристам.
Оно проходило на гигантском стадионе-мандале, трасса состояла из ступеней или уровней, которые вращались на различной скорости. Громадный гоночный круг напоминал медленно движущуюся мишень, во всяком случае, таким он казался из космоса прибывающим туристам. В сущности, за это Тир и получил свое название.
Тир был ступенчатым хабитатом. Все его девять уровней вращались с одинаковой скоростью, но благодаря центробежной силе внешние окружности этой мишени обладали большей гравитацией, чем те, что располагались ближе к центру. Сами уровни или круги были разделены на секции и наполнены газами различных типов, с разным уровнем температур. Сложные системы зеркал и реверсионных полей, закрепленные на оси этого мира, в точности регулировали необходимое количество светлого времени в каждом отдельном секторе.
Разнообразие природных сред с одной стороны и симбиоз цивилизаций — с другой были смыслом существования Тира все семь тысяч лет его жизнедеятельности. Имена строителей-основателей Тира стерлись в памяти поколений и потому не сохранились в летописях. Скорее всего, после завершения своей работы они прошли Сублимацию, воплотившись в виде биомеханических синтрикатов, которые исполняли на орбитале функции блюстителей порядка. Они были индивидуально недалеки, но высокоинтеллектуальны коллективно. Их сообщества имели форму маленького шара, покрытого длинными подвижными иглами. Живых клеток в них было меньше, чем даже в ИИ-стах. Синтрикаты приглядывали решительно за всем, но в центре внимания были всетаки машины. За теми же ИИ-сердечниками, например, велось постоянное наблюдение. Умы уже привыкли к такому обращению, но их аватары пугались слишком пристального внимания и редко вступали в этот мир, оставаясь во внешних портовых доках, где чувствовали себя свободнее. Тир, помимо прочего, являлся государством-символом гедонизма, так что к такой небольшой дискриминации в этом мире относились достаточно терпимо.
Гонки изнер-мистретлов проходили на уровне, расположенном выше того круга, где помещалось посольство Гомомданы, и на три уровня ниже Окружной улицы, где обитал Леффид.
— Леффид, — начал вице-консул Гомомданы. Это был полный, массивный самец, его грузное тело, лишь отдаленно напоминающее человеческое, венчала треугольная голова, в каждом углу которой было по глазу, а струящиеся одежды отливали всеми оттенками голубого. Он слегка повернул голову, и теперь два его глаза смотрели на Леффида, в то время как третий следил за гонками.
— Мы не встречались у Гомомданы прошлым вечером? Я что-то не припомню.
— Мельком, — ответил Леффид. — Только успел махнуть вам рукой, но вы были заняты с делегатом Ашпарци.
Вице-консул зашипел, давясь от смеха.
— У него проблемы с плавучестью из-за нового скафандра: автоматика глохнет после удаления «ИИста». Давление, не держит. Просто ужасно, когда одно из этих газово-гигантских плавучих существ страдает метеоризмом. Ну, да вы с ним встречались.
Действительно, на праздничном балу в Гомомданском посольстве консул суетился возле какого-то существа или механизма, которое Леффид охарактеризовал про себя как небольших размеров воздушный корабль.
— Бывает и хуже.
Леллиус хрюкнул, кивнув.
— Не желаете освежиться?
— Нет, благодарю вас.
— А я, понимаете, запретил себе все транквилгамбургеры и эйфородринки на время карнавала. Теперь локти, можно сказать, кусаю, что поступил так опрометчиво. — Толстяк покачал головой. — «Примитивизм». Чего не сделаешь ради общества. Думаю, примитивы — это забавно, но «Путь к простоте» лишает нас развлечений, которых и так немного в жизни. — На мгновение он скосил все три глаза в сторону гонок и издал презрительное «Пс-ст!», имея в виду какого-то недотепу на трассе.
Одна из пар изнер-мистретлей, прыгая, сбила барьер и свалилась на нижний уровень.
Одна из пар изнер-мистретлей, прыгая, сбила барьер и свалилась на нижний уровень. Парочка вновь собралась в единое целое и рванула вперед, но теперь только неслыханная удача могла привести ее к финишу первой. Леллиус сокрушенно покачал головой и тупым концом стилоса заровнял на восковой дощечке один из номеров.
— Выигрываете? — поинтересовался Леффид.
Леллиус саркастически хмыкнул. Леффид улыбнулся и вгляделся в соревнующихся:
— Не очень-то у них праздничный вид, — сказал он, пытаясь отвлечь внимание собеседника. — Я ожидал большего.
— Мне кажется, устроители гонок относятся к Карнавалу с тем же мизантропическим сомнением, что и я, — сказал Леллиус. — Сколько длится этот карнавал — два дня?
Леффид утвердительно кивнул.
— А я уже устал от него. — Леллиус задумчиво поскреб стилосом за третьим ухом. — Сначала я думал уйти в отпуск на время праздника, но, конечно, мое присутствие оказалось обязательным. Подумать только! Целый месяц балаганного кривляния, визитов и топтания на сцене. — Леллиус вновь тяжело покачал головой. — Нечего сказать, удовольствие.
— Хм-м, — Леффид придвинулся к собеседнику. — Разве вы не натурал Тенденции «Забудь-Обо-Всем», а, Леллиус?
