Особенно Генара-Хафуна радовал его новый костюм, который был сделан из его собственной кожи: после определенных изменений на генетическом уровне костюм особым образом вырастили в цистерне и старательно скроили в точности по его фигуре. Пришлось принести в жертву несколько ороговевших клеток кожи, а с ними и порядочную сумму генетику-портнрму с Тира. Это случилось еще два года назад, когда он держал путь на хабитат Годшоул. К счастью, мода меняется еще медленнее, чем работает генетический портной. В тон костюму был и шикарный, просто потрясающий плащ. Генар чувствовал себя на высоте.
СПАДАССИНЫ, ДИГЛАДИАТСТВУЙТЕ!
ЗИФФИДЫ И КСЕБЕКИ — СОСТЯЗАЙТЕСЬ!
ГОЛИАРД ЗАМАЧИВАЕТСЯ!
Плакаты, вывески, рекламные объявления, запахи и приветствия наперебой старались привлечь к себе внимание, рекламируя услуги заведений. Ошеломительные панорамы и сцены разыгрывались в сенсорных пузырях-вакуолях, выступающих из фасадов зданий, обещавших переместить желающих в будуары, бальные залы, на арены, в гаремы, каюты морских кораблей, на праздничные состязания и гонки, на поля космических сражений, в состояния временного экстаза; искушая, возбуждая, предлагая, с готовностью распахивая двери, стимулируя аппетиты и сводничая.
РИПАРОГРАФИЯ!
КЕЛОИДАЛЬНАЯ АНАМНЕЗИЯ!
ИВРЕСС!
Генар-Хафун шел мимо всего этого изобилия и великолепия, присматриваясь ко всему, но отказываясь от предложений и уговоров, мягко пресекая попытки заманить и отклоняя приглашения зайти.
ЗУФУЛОС! ОРФАРИОНЦЫ!
РАСТРЫ! МАКСАТНИК ПОЧАСОВОЙ!
Ему было достаточно наблюдать за всем этим ярким действом, наблюдать — и быть наблюдаемым в неотразимом костюме и роскошном плаще, с бокалом и курительной тростью в руках. На этом вечном карнавале каждый знал себе цену и надеялся сорвать свой куш.
Сейчас был вечер — самый что ни на есть настоящий вечер на этом уровне Тира.
Время, когда все заведения открыты, везде полно народу, каждый хочет найти себе место по вкусу, но никто еще не решился осесть где-то надолго: все бродят и ждут своего звездного часа. Ему нравилось ощущать себя частью этого живого потока: он любил и умел наслаждаться этим чувством.
ПИЛИОЗНЫЕ ОМЭДХОНЦЫ
ПРИГЛАШАЮТ НА РЕЙССУРУ!
ЛАГОФТАЛЬМИСЦИЯ ГАРАНТИРУЕТ —
ТОГДА ВЫ УВИДИТЕ ДЖЕЙСТЬЕКОРСОВ
И ЛОРИКОВ ОТ НАШЕГО
МАРТИХОРАСТИЧЕСКОГО МИНИКИНСА!
Он увидел ее неподалеку от Сублаймерского секоса. Вход в культовое место изгибался сияющей аркой, похожей на радугу. Молодые сублиматики стояли за ограждением, облаченные в сияющие белые одежды. Бледные, бескровные существа казались пришельцами из другого мира. Глаза их светились, и такой же серебристый свет излучали их зубы, когда они улыбались. Они как будто сошли с рекламы зубной пасты и контактных линз. Женщина, стоявшая напротив парочки сублиматиков, снисходительно слушала их оживленную болтовню.
Она была среднего роста, черноволосая. Широкое, несколько плоское лицо восточного типа, руки сложены на груди. Черная мини-юбка и черные же сапожки.
Он остановился и некоторое время наблюдал, как незнакомка беседует с двумя молодыми сублиматиками. «Это не она, убеждал себя Генар, — не она». Да, невероятно похожа на девушку, которую он любил сорок пять лет тому назад, и все же манера держаться, жесты, мимика — все другое. К тому же, как она могла очутиться здесь? Тишлин сказал, что она по-прежнему на борту «Сновидца». Или 00 неизвестно, что Дейэль покинула корабль?
Он посторонился, давая пройти парочке фыркающих Бистлианцев, затем потел дальше. Его внимание привлек гигантский макет конденсатора, установленный на другой стороне улицы. С небес продолжали сыпаться бомбы. Где-то за рядами исполинских резисторов возникло ярко-оранжевое зарево, послышался грохот взрывов.
«Это не она, не она», — бормотал он и все же вернулся ко входу в секос и снова нашел ее взглядом в толпе, запрудившей улицу. Золотисто-голубой блик скользнул по его ногам.
Женщина, занятая разговором с сублиматиками, оглянулась на пролетевшую мимо каплю-транспорт, случайно встретилась взглядом с Генаром и только теперь заметила, что он за ней наблюдает. В ее глазах отразилось удивление. Впрочем, она тут же продолжила разговор с молодыми сублиматиками.
Высокая девушка в сверкающем одеянии подошла к Генару и спросила:
— Могу я чем-то помочь вам, сэр? Похоже, вас интересует наш пункт экзальтации. У вас есть какие-либо вопросы, которые вы хотели бы задать? Есть что-нибудь, в чем я могу просветить вас?
Он обернулся к сублиматичке. Ростом девица была почти с него, личико миловидное, но какое-то пустое, хотя он отдавал себе отчет, что на его оценку могло повлиять предубеждение.
Сублиматики извратили то, что было нормальным, но необязательным для всех видов живых существ в отношении религии. Они верили, что Сублимация — естественный выход для каждого, будь то человек, животное, машина или даже Ум. Все в мире движется к последней трансценденции, к нирване.
Вступавшие в секту Сублиматиков должны были год посвятить миссионерской деятельности, пытаясь привлечь как можно больше неофитов, прежде чем им будет позволено Сублимироваться самим, то есть слиться с одним из групповых сознаний секты для того, чтобы созерцать нереальность. Некоторые дроны, ИИ-сты и Умы, склонявшиеся к преимуществам подобного образа жизни, вняв аргументам сублиматиков, поступали, как и прочие машины в таких случаях, исчезая в направлении ближайшего Суб-Организма, хотя пара-тройка неофитов застревала в предсублимационном состоянии на достаточно долгий срок, чтобы помочь общему делу. Вообще говоря, отношение к культу было, мягко говоря, довольно неоднозначным. В Сублимации видели то, что обычно случается с любым соци-Умом, и усматривали в этом движении скорее смену жизненного стиля, чем форму некого религиозного посвящения.
В Сублимации видели то, что обычно случается с любым соци-Умом, и усматривали в этом движении скорее смену жизненного стиля, чем форму некого религиозного посвящения.
— Даже не знаю, — замялся Генар, строя из себя этакого подозрительного простака, которого нелегко околпачить. — А во что вы конкретно верите, позвольте спросить?
Сублиматичка посмотрела как-то странно — поверх его головы — на прохожих.
— О'кей, мы верим в силу Сублимации, — сказала она. — Давайте, я расскажу вам об этом подробнее. — Она снова посмотрела на то, что творилось у него за спиной. — Может быть, мы уйдем с дороги, как вы думаете? — И взяла его под локоть, уводя на тротуар.
Генар-Хафун оглянулся. Гигантское животное, на которое он уже обращал внимание — шестиногий пондрозавр — медленно продвигался по улице в сопровождении свиты зевак. Косматый зверь с коричневой шерстью был украшен длинными цветастыми знаменами и лентами. Им управлял разряженный погонщик, который размахивал огненным жезлом. На животном был воздвигнут сверкающий серебристо-черный паланкин. Стеклянные затемненные шоры, издалека похожие на солнечные очки, прикрывали глаза пондрозавру. Его сопровождали пятеро клистрифлеров. Существа с черными бивнями торопливо шлепали лапами по мостовой, пара крепких плечистых охранников с трудом удерживала их на поводках.
Толпа мешала продвижению процессии: пондрозавр остановился и задрал в небо длинную морду, издав негромкий сдавленный рев. Затем привел в порядок свои глазные складки, почесавшись двумя передними конечностями и неодобрительно покачал головой. Толпа зевак расступилась, и громадное животное вместе с эскортом двинулось дальше.
