— Это было жутко… — выдохнула Ванесса, буквально повисая на Креоле. — Лод Гвэйдеон, они вас не поцарапали?
— О, со мной все в порядке, не стоит беспокойства, — любезно ответил паладин. Он единственный здесь оставался совершенно спокойным. — Это напомнило мне об истории, когда мы с лодом Чизесом и лодом Бруделем зачищали древние катакомбы под Нарксавалем. Стриг там было не меньше, чем здесь — этих несчастных.
— Вы их всех убили, да? — полуутвердительно спросила Ванесса.
— Конечно.
— Надо было и этих тоже убить, — мрачно обернулся Креол, — Всех.
Глава 21
Оставшиеся до заката часы и даже некоторое время после группа безостановочно шла на восток. Надо было убраться как можно дальше от подземной деревни — вдруг да ночью шаконы решат возобновить погоню?
По эту сторону Великого Разлома почти сразу начинался лес. На сей раз не костяной, а каменный — высоченные деревья, похожие на калифорнийские секвойи, с корой, по твердости не уступающей граниту. Ни единой веточки. Ни единого листочка. Словно попал в бесконечных размеров Стоунхендж.
— Это еще один вид мутации, — сообщил мимоходом Моргнеуморос, — Чтобы защититься от скони, кора посте- пенно твердеет, пока не становится вот такой. Таких деревьев сейчас все больше и больше. Таких — и еще тех, костяных.
— А у этих заболонь тоже съедобная? — поинтересовалась Ванесса.
— Вполне возможно, — пожал плечами Моргнеуморос, — Только пока еще никому не удалось ее разжевать.
В каменном лесу с подножным кормом оказалось намного хуже, чем в костяном. Живности практически никакой не водилось, а из съедобных растений Моргнеуморос отыскал только жесткие корешки со вкусом сушеной редьки. Креолу пришлось опять творить еду магией — и он остался этим не слишком доволен. Зато Ванесса с огромным удовольствием набила рот цветочными почками мвид- ского визгуна.
Плутая по подземельям, Креол со товарищи вышли несколько севернее, чем предполагали. Сверившись с ОРЗ-навигатором, Моргнеуморос заключил, что теперь лучше всего двигаться прямо на восток — к Солевому морю. Переправиться через него — и на другом берегу будет Родзенгар, где можно попробовать разжиться транспортом.
Солевое море показалось на горизонте еще сутки спустя. Несмотря на название, морем оно не было — просто очень большое соленое озеро. До Судного Часа его питали две большие реки, однако к нынешнему времени они обе пересохли, и озеро начало умирать. Каждый год огромные массы воды испарялись без следа, и лишь крохотная часть возвращалась обратно с дождями. Не будь Солевое море таким огромным, от него давно не осталось бы и следа.
Не будь Солевое море таким огромным, от него давно не осталось бы и следа.
Последние двадцать километров иномиряне шли уже по бывшему озерному дну. Сплошной камень пополам с глиной и относительно небольшое количество скони. В изобилии росла трава солянка — ей такие условия казались просто райскими.
А вот людям и животным они не очень-то нравились. Просоленная насквозь земля в сочетании со сконью напрочь убивала желание тут жить. Пресная вода отсутствова- аа в принципе, а единственным источником пищи оставалась рыба в пересыхающем озере.
Моргнеуморос рассказал, что сейчас на западном берегу Солевого моря живут только одичавшие рыбаки — ихтиофаги. Кто они такие, кем их предки были до Судного Часа — бог весть. Вроде бы на этих землях и раньше были только бедные рыбацкие поселки — так уж сложилось исторически.
Так или иначе, крохотные общины ихтиофагов рассеялись вдоль всего берега, поэтому миновать их трудно. Да и незачем — несмотря на всю одичалость этих несчастных, у них есть сносные лодки.
Вот только договориться с ними будет не так-то просто — и отнюдь не по причине несговорчивости. Просто если подземельные шаконы за минувшее столетие лишились зрения, то ихтиофаги — слуха и речи. По неизвестным причинам у них отказали как слуховые нервы, так и голосовые связки — возможно, какая-то отрава в здешнем воздухе или воде.
Так что теперь эти дикари изъясняются исключительно жестами, заимствованными прямиком из азбуки глухонемых. Ни Креол, ни Ванесса ее не знали — да если бы и знали, это мало бы помогло. Плонетский языкжестов, само собой, отличается от земного.
По счастью, Моргнеуморос изъяснялся на нем вполне пристойно. По дороге он показал иномирянам несколько основных сигналов, чтобы суметь объясниться в случае необходимости.
— Указательный палец, поднятый вверх, — «человек», — перечислял Моргнеуморос, — Тот же указательный палец на себя — «я». На собеседника — «ты». Если поднять вверх средний палец — «палка, оружие». Если указать средним пальцем на себя — «я с миром, оружие не применю».
— А если средним пальцем на собеседника? — спросил внимательно слушающий лод Гвэйдеон.
— Одновременно угроза и оскорбление. Так не делайте, ^а то нападут.
Деревня ихтиофагов разместилась на самом побережье.
Каждые два-три года ее жители передвигали свои жилища восточнее — вслед за отступающим морем. Благо их хижины очень легко разбирались и переносились — ихтиофаги делали их из ребер огромных животных, похожих на земных китов. До Судного Часа эти гиганты во множестве водились в Солевом море — охота на них тогда была запрещена. Теперь же их поголовье сократилось до минимума — почти всех уже давно «разобрали» на пищу, шкуры и строительный материал.
Большинство ихтиофагов разгуливали голышом — и лишь некоторые носили своеобразные панцири из рыбьей чешуи. Ногтей и волос они тоже не стригли — лица полностью скрывались под густыми копнами, а длиннющие заточенные когти применялись этими дикарями в качестве оружия. Кроме собственных ногтей они использовали только обожженные на костре палицы, которые при близком рассмотрении оказались бедренными человеческими костями. Кости же применялись ихтиофагами и в качестве топлива — впрочем, огонь здесь разводился редко, пищу большей частью ели сырой.
При виде пришельцев тощие голопузые детишки моментально попрятались по хижинам. Мужчины, обмениваясь опасливыми жестами, тоже остались где-то позади. Встречать гостей вышли исключительно женщины — все в рыбьих панцирях, с костяными дубинками. Немолодая, но все еще миловидная женщина держала длинное острое копье из какого-то металла.
Моргнеуморос с племенным матриархом начали молчаливую беседу. Жесты в основном были одни и те же — в языке ихтиофагов всего несколько сотен слов. Моргнеуморос часто соприкасал кончики указательных пальцев — «встреча, разговор», матриархто и дело скрещивала руки, поднимая указательные пальцы — «торговля». И оба они постоянно скрещивали все те же указательные пальцы, — «лагерь, поселение».
Большинство остальных жестов иномиряне не поняли. Моргнеуморос рассказал только о паре дюжин самых основных.
В конце концов мутант повернулся к своим спутникам и хмуро известил:
— Я договорился. Завтра нас переправят через озеро.
— А сегодня ночуем здесь? — насторожилась Ванесса.
— Да. Не волнуйтесь, они безобидные.
— Шаконы тоже казались безобидными…
Однако ихтиофаги действительно повели себя вполне дружелюбно. Убедившись, что чужаки настроены мирно, они просто перестали обращать на них внимание — словно те всегда здесь и были. Жизнь в деревне очень быстро вернулась в обычное русло.
