А на одиннадцатой миле спустило колесо. Ванесса тяжело вздохнула, упираясь лбом в руль. Враждебный человеку мир, голая сконевая пустошь и сломанная машина.
Просто прелесть.
— Ученица, почему мы остановились? — высунул голову в окно Креол.
— У нас колесо спустило, — безнадежно ответила Вон.
— Это не причина для остановки.
— Как раз таки причина…
Выйдя наружу и осмотрев шины, она преисполнилась еще большей грусти. Джип вовсе не наехал на что-то острое — камера лопнула из-за скони. Все четыре покрышки были изъедены сконью, как французский сыр — плесенью. Эта белая дрянь проникла во все поры, во все отверстия, облепив колеса сплошным колышущимся ковром.
А когда Ванесса колупнула одно колесо пальцем, от него отвалился кусок. Оказалось, что сконь в буквальном смыс- ле сожрала изрядную толику резины. Неудивительно, что джип так неуклюже ехал.
Глядя на изуродованные шины, Ванесса совсем пала духом. Единственную запасную покрышку использовали еще вчера. Новых в этом мире взять негде.
— Ты не можешь сотворить новые покрышки? — без особой надежды спросила она Креола.
— В принципе, я могу составить такое заклинание… — задумался маг. — Но мне нужен образец. Хотя бы одна неповрежденная.
— И где же я тебе ее возьму?
— Ученица, я что, все за тебя делать должен? Думай сама.
Ванесса досадливо отмахнулась, продолжая колупать
колеса. Даже если сменные покрышки сейчас свалятся с ясного неба, проблему это не решит. Проклятая сконь очень быстро разъест и их. Надо искать другой способ передвижения — земные машины явно непригодны для условий Пло- нета.
— Кстати, а с обувью у вас все в порядке? — забеспокоилась Вон, осматривая собственные кроссовки.
Те и в самом деле пострадали от скони. Далеко не так серьезно, как покрышки джипа, — но подошва потрескалась, на ней появиДись щербинки и сконевые «нагноения». Ванесса торопливо уселась на сиденье, намочила тряпку и принялась чистить кроссовки.
Сапогам Креола тоже пришлось несладко. А вот керефо- вая обувка лода Гвэйдеона осталась идеально чистой. Сконь не затронула ее даже капельку — а ведь из них троих паладин больше всех бродил пешком, чуть не по колено в сугробах.
— Надо было купить железные башмаки, — проворчала Ванесса. — Вот что нам теперь делать?
— А я вижу дома, — вдруг сообщил Креол, глядя в Сияющее Око.
— Что? Где?
Маг указал вперед по дороге. Ванесса прищурилась, но ничего не увидела.
— Это далеко? — с сомнением спросила она.
— Ближе горизонта. Если бы воздух не был таким мутным, ты бы сама увидела.
— Ближе горизонта? Насколько ближе горизонта?
— Немного ближе.
— Тогда это нам часа два топать…
Однако предложений получше ни у кого не нашлось. Джип кое-как перегнали на обочину, и Креол наложил на него маскирующее заклятие. Теперь автомобиль казался просто сконевым сугробом — одним из бесчисленных тысяч точно таких же сконевых сугробов.
Ездить по Плонету было мучением. Ходить пешком оказалось сущей каторгой. Ноги по самые лодыжки погружались в сконь, отчего возникало ощущение, что идешь по горячей грязи. С поднявшимся на небо солнцем вернулась и дневная жара. Да еще ужасно раздражала невидимая сконь в воздухе — земляне уже приучились не открывать широко рот при разговоре и по возможности не стоять лицом против ветра.
А лод Гвэйдеон вообще почти перестал поднимать шлем.
Через некоторое время вдоль дороги и в самом деле потянулись дома. Точнее, руины. Одни обветшалые, другие полуразрушенные, третьи и вовсе почти исчезнувшие.
Но это все же город — и здесь даже живут люди. Чем дальше шли земляне, тем чаще им встречались местные жители. Наконец-то появилась возможность увидеть плонетцев в большом количестве.
Здешний народ мог похвастаться удивительно белой кожей — на Земле такую встретишь редко. Черты лиц близки к европейским, но есть и отличия — надбровные дуги выше, губы очень тонкие, скулы практически не видны, зато носы чуточку длинноваты. Волосы большей частью светлые — брюнетов очень мало. Волосы на лице почти ни у кого не растут.
Вероятно, до Судного Часа плонетцы были красивым народом. Но нынешние жители этого мира словно явились с какого-то погоста. Очень бледные, худые, осунувшиеся, с потухшими глазами, впалыми щеками. Одеты в жуткую рванину, многие изгвазданы в скони. Все до единого босые.
На доброй половине лиц заметны следы болезней или мутации.
Ванесса невольно вспомнила трущобы Сан-Франциско. Рядом с плонетцами тамошние бездомные сошли бы за благополучных граждан.
Креол шагал молча, лицо у него оставалось равнодушным. А вот у Ванессы сжималось сердце. В других мирах тоже хватает несчастных, которым не повезло в жизни, но ведь и счастливые люди обычно имеются.
А здесь… здесь вообще никто не живет по-настоящему. Плонетцы лишь кое-как влачат существование, по возможности оттягивая смерть.
И света в конце их туннелей не предвидится.
Туземцы провожали землян долгими внимательными взглядами. Они сразу понимали, что эти трое здесь чужие — чистые лица, хорошая одежда, никаких признаков истощения. Разительный контраст с местным убожеством.
Разительный контраст с местным убожеством.
Наверняка во многих головах уже копошатся недобрые мысли. Однако пока что агрессии никто не проявляет. Разве что какой-то рябой мальчишка невесть с чего сорвался с места и унесся вдаль по улице.
— Что-то мне подсказывает, что покрышек мы тут не найдем… — пробормотала Ванесса.
Она высматривала какое-нибудь полезное место. Мэрию, полицейский участок, гостиницу, бар, магазин — что угодно, лишь бы было с кем поболтать. Но ничего подобного вокруг не наблюдалось. Никаких вывесок, никаких табличек, вообще никаких признаков цивилизованного общества. Только полуразрушенные здания, изможденные голодранцы и очень много скони.
Правда, здания в этом городе оказались куда выше, чем в Гаримде. Тридцати-, сорока-, пятидесятиэтажные гиганты мрачно взирали на погибший мир. Исполинские каменные джунгли, по которым бродят одичавшие потомки создателей этого павшего величия.
— Гау! Гау-гау!.. — донеслось из пропахшей мочой подворотни.
Ванесса удивленно моргнула. Она никак не ожидала услышать на Плонете этот звук, такой частый и обыкновенный на Земле. Неужели в здешних городах до сих пор остались собаки? Вот уж в самом деле странность.
Следом залаем из подворотни показался сам пес. Потрясающе уродливое создание, смахивающее на скотч-терьера размером с сенбернара. Добрая половина шерсти покрыта сконью — пес словно натянул грязно-белую телогрейку.
Настроен зверь явно недружелюбно. Уши прижаты к голове, глаза налиты кровью, нижняя губа оттопырена, демонстрируя длинные желтоватые клыки. При виде этой озверелой псины все местные удивительно быстро испарились — вот только что были здесь, и уже пустая улица.
Правда, вместо тех прохожих незаметно появились другие. Тоже грязные, тоже в лохмотьях, но все же выглядящие несколько презентабельнее. Не такие тощие, с более уверенными взглядами, а главное — вооруженные. На жутковатую собаку даже не смотрят, вид имеют подчеркнуто равнодушный.
Пес тоже не обращал на них внимания. Он с первого момента нацелился на троих пришельцев. Из глотки вырвался сдавленный хрипловатый рык, уже через секунду сменившийся истошным лаем. Пуская пенистую слюну, зверь оттолкнулся от земли и прыгнул.
