Гном обернулся, с осуждением поглядев на лучницу.
— Что такое? Ревность среди эльфов — это что-то новенькое… — он все-таки не удержался, чтобы не подколоть эльфийку. Но затем поинтересовался у сидящего с краю Локси.
— А в самом деле, мастер — зачем вам та захмурышка?
Волшебник криво усмехнулся и совсем уж хотел что-то сказать в ответ, но тут за стол к ним посадили розовую, распаренную и отмытую дочиста маленькую девицу, а перед ней возникла весьма впечатляющая тарелка наваристой деревенской каши — с луком и гусиными шкварками. Рядом появилась мисочка салата и пара солидных ломтей хлеба.
— Все съесть, — буркнул вполголоса Локси.
Пока Мышь, не заставившая себя упрашивать, сноровисто работала ложкой, осторожно посматривая на троицу темными глазами, волшебник что-то сделал под столом, пару раз звякнув. И когда маленькая женщина, удовлетворенно рыгнув, отодвинула от себя пустую посуду, перед ней на стол лег небольшой завязанный мешочек.
Локси посмотрел на непривычно чувствующую себя в чистой и добротной одежде женщину и негромко заговорил.
— Послушай, Мышь, и очень внимательно. Я даю тебе право выбора. В этом мешочке сто серебряных цехинов. Ты можешь взять его и быть свободной — идти куда захочешь. Или…
Он задымил трубкой, украдкой прикурив ее от кончика пальца, и продолжил.
— Или у тебя есть другая возможность. Ты можешь попытаться раз и навсегда изменить свою жизнь, вычеркнув прошлое и начав с начала.
Маленькая ладонь потянулась было к мешочку — проверить. Но осознав, что могучий волшебник отнюдь не шутит, Мышь отдернула руку.
— Непростой выбор, — заметила она. — А все же, ваша светлость — почему?
— А в самом деле, мастер — почему вдруг вас потянуло на благотворительность? — тоже поинтересовалась донельзя заинтригованная Невенор.
И лишь деловито попыхивающий трубкой гном солидно молчал, не выходя из образа довольного жизнью купца.
Но осознав, что могучий волшебник отнюдь не шутит, Мышь отдернула руку.
— Непростой выбор, — заметила она. — А все же, ваша светлость — почему?
— А в самом деле, мастер — почему вдруг вас потянуло на благотворительность? — тоже поинтересовалась донельзя заинтригованная Невенор.
И лишь деловито попыхивающий трубкой гном солидно молчал, не выходя из образа довольного жизнью купца.
Локси пожал плечами.
— Когда меня бросили в камеру, ты отнеслась ко мне не как к дворянину и не как к магу — как к человеку. Помогла встать, поделилась местом на соломе и каплей тепла. Вытерла грязь с моего лица — почему?
Мышь потупилась, пытаясь найти ответ на такие непривычные вопросы. Долго молчала, и лишь две слезинки вдруг сбежали по ее щекам.
— А потому! Не лезьте ко мне в душу, — дерзко заявила она вдруг.
И, цапнув кошелек, поднялась с лавки. Повертев его в пальцах, коротко поклонилась и выбежала из трактирной залы.
Глава 25.
Под лучами выглянувшего из-за туч солнца земля быстро просыхала, и бодрящая прохлада постепенно сменилась душным, влажным теплом.
— Ну и как вы считаете — правильный ли выбор сделала эта Мышь? — поинтересовался едущий справа Локси.
— Бродяга и воровка — что с нее взять, — осуждающе заметил гном из середины.
— И шлюха к тому же, — едко заметила скачущая слева эльфийка.
— А что ты имеешь против этих девиц древнейшей профессии? Женщине в таком мире устроиться очень нелегко, — философски заметил Борг.
В столице волшебник мало того, что замаскировал гнома под солидного купца, так еще и послал того с одним знакомым сержантом в квартал красных фонарей. Отсыпал пригоршню монет, и в качестве напутствия приказал Боргу изучить жизнь людей и с этой стороны. Гном наутро выглядел весьма довольным и чуть смущенным, но на вопросы и шуточки все больше отмалчивался.
Невенор пожала плечами.
— Просто странно, что мастер, не упускающий возможности рубить головы или задирать всем встречным девицам юбки, вдруг проявил этакое деликатное соучастие.
Волшебник хмыкнул.
— Твое счастье, что ты сейчас не в юбке…
Лучница дерзко вскинула глаза.
— Надо же, какая промашка с моей стороны! Надо будет по приезде озаботиться у Стеллы этой деталью туалета. Мастер, ты какие предпочитаешь — короткие, длинные или с разрезом?
Гном чуть не подавился своей трубкой и озадаченно переглянулся с Локси. Тот резко поворотил коня и остановился перед эльфийкой.
— Слушай, голубушка — что-то мне последнее время не нравится твой висельный юмор.
— Висельный — это как? Что-то не припомню такого из спецкурса по психологии хумансов, — Невенор покачала головой.
Борг вынул изо рта свою неизменную носогрейку и заметил:
— Когда осужденный знает, что наутро его повесят или обезглавят, у него прорезается весьма специфический юмор. Шутит, говорит и думает совсем по-другому.
И, отвечая на невысказанный вопрос, добавил.
— Да. Мне однажды пришлось побывать в плену у орков. Ночью нас отбили, но состояние весьма знакомое. Хотя и не хотел бы повторять тот опыт…
Локси кивнул. Пальцем поднял лицо лучницы за изящную линию подбородка, посмотрел в глаза.
— Рассказывай, и шутки на этот раз в сторону.
— Рассказывай, и шутки на этот раз в сторону.
Эльфийка упрямо попыталась было снова опустить лицо, но гном снизу подставил острие на совесть отточенного кинжала. Так что, хочется или нет, но Невенор пришлось не без вздоха выдавить.
— Как ни крути, а меня в Райзене продали в рабство. У нас, эльфов, это очень серьезно. Вечный Лес теперь просто не примет меня…
Борг озадаченно присвистнул, а волшебник заметил в ответ.
— Купчую бумагу я сжег собственноручно. И кто вообще об этом знает? Кроме того — есть у меня подозрение, что та хозяйка заведения долго не проживет. Как ты думаешь, Борг?
Гном поддакнул, с эдакой нехорошей ухмылочкой изобразив пальцами тайный знак гильдии наемных убийц. Локси кивнул и продолжил.
— Кроме того, ты находилась при исполнении обязанностей, а на войне бывает всякое, так что в том греха нет.
Невенор посмотрела в глаза мужчин. Неизвестно, что она там увидела, но взор ее немного посветлел.
— Ты действительно так считаешь, Локси?
Не отводя взгляда, волшебник твердо произнес:
— Как твой командир и, надеюсь, друг — я несу за произошедшее ответственность. Принимаю весь позор на себя, и клянусь в этом перед ликом вечных богов! При случае я переговорю с Вечным Лесом, и будь я вовеки проклят, если на тебя упадет хотя бы тень вины.
— По-мужски! Уважаю… — одобрительно проворчал гном.
Лучница вновь ненадолго замкнулась в себе. Вздохнув, она все же ответила:
— Мне надо подумать. В любом случае, с той толстой и злющей мадам я должна разобраться сама…
— Организуем, — пожав плечами, заметил волшебник.
И вновь дорога уплывала и уплывала под копыта коней. Правда, теперь ехали в молчании. На точеном личике лучницы даже через магическую личину виднелось смятение, гном был просто задумчив, а волшебник, закрыв глаза и полагаясь на истинное зрение да слух куда больше, опять творил с Кольцом какие-то гадости.
На привале решили не располагаться основательно, а перекусить по-быстрому пирогом с зайчатиной, прихваченным из трактира, и родниковой водой. Тем более, что Локси встревожено заметил, что спешить надо — аж горит.
Задумчивая лучница управилась первой. Выпила пару пригоршен холодной ключевой воды, легко поднялась на ноги. Стряхивая с себя крошки, заметила:
