— Не в обиду будь сказано вашей милости, — влезла старуха, злобно сверкая единственным глазом, — Мягко стелете, да каково спать-то будет? Где ж это видано, чтобы лорд не с деревенщины деньгу тянул, а наоборот — вкладывал?
По правде говоря, старая клюшка так и напрашивалась в хорошую петлю, да повисеть-повялиться малость на дубовой ветке другим в назидание, но Локси решил начать свое правление по-хорошему, да и продолжить так же.
— Один раз помогу, чтобы хозяйство стало на ноги. Но потом же и прибыли с вас поболе будет. Или я не прав?
Старуха переглянулась с хитро помалкивающим мужичком, что-то хотела возразить, но только поклонилась.
— Как будет угодно вашей милости.
Староста тоже не остался в стороне. Осторожно набрав воздуха, он тоже стал выспрашивать.
— Ваша светлость, там десятник баял, вы вроде обещались недоимки нашим некоторым вроде на год отложить… Да не пороть батогами в наказание, не калечить.
Локси глянул в простодушные и в то же время непроницаемые глаза.
— Значит, так. Недоимки и прочие долги — прощаю. На этот год ото всех поборов и податей освобожу, на развитие даже помогу немного. Но потом уж не ропщите — спрашивать буду по всей строгости. Кто нерадив или хмельным балуется вместо работы — пожалеют.
Староста все равно упал в ноги.
— Спасибо, благодетель ты наш! Уж не чаяли мы, чтоб жизня получше, значит, стала…
Он еще долго разорялся, бы, но волшебник взмахом руки отправил того подальше.
— В общем, Стелла, не мне тебя учить. С завтрашнего дня и приступай.
— Будьте спокойны, мастер Локси — все будет сделано. Только — кто ж теперь при вас будет?
— Сама решай, — огрызнулся тот. По правде говоря, от всех этих треволнений у него изрядно разболелась голова, но дела надо доделать. Он обвел взглядом полупустой трактирный зал. Заметил хозяина.
— Так, что тебе надо, чтобы развернуться пошире? Денег не дам, учти. И так у тебя все есть.
Тот поклонился невпопад, и промямлил что-то про больную дочку.
— Ага! Хорошо, что напомнил. В городе банк есть?
— Имеется, вашсветлость.
— Иллен, завтра поедешь за деньгами, захватишь дочь этого обормота — пусть целитель глянет, — затем он перевел взгляд на Щигла.
— Сопроводишь хоббита со своим десятком. Объяснять, как и зачем, не надо?
Тот невозмутимо покачал седеющей головой.
— Знакомое дело, вашсветлость. Не сумлевайтесь — все будет в наилучшем виде.
Локси не утерпел, набил трубку и привычно окутался клубами дыма. прикинул так и эдак, вздохнул.
— Борг, во что мне встанет вызвать сколько там надо рабочих да твоих соплеменников, и по-быстрому соорудить дом? Примерно такой, как был на Скалистом Плато… а, ну да — ты ж там не был.
К его удивлению, тоже закуривший гном вынул свою носогрейку, фыркнул.
— Чертежик ваш я в гильдии строителей видел. Домик так себе — за седьмицу справимся, да почти задаром. Только пивом поите.
Волшебник с интересом посмотрел на лукаво прищурившегося бородача.
— А если еще казарму для гарнизона, да конюшню, да службы всякие?
Гном пожал плечами.
— Смотря как. Если добротно, из камня да с подходцем, да с выдумкой… а все одно сделаем!
Он посмотрел прямо в глаза.
— Недорого станет, вашсветлость. Я, не в обиду вам будь сказано, осведомился в банке о ваших капиталах. Не обеднеете.
Хмыкнув, новоявленный лорд сообразил, что хитрый гном имеет в виду. Это ж выходит, что подгорный народец если и не открывает ему неограниченный кредит, то дело весьма близко к тому? Чудные дела, однако! Что-то они явно от него хотят или ждут… ладно, на свежую голову придется обмозговать.
— Хорошо. Тогда организуй все, что надо.
Гном пожал плечами.
— Так домик, или может все же замок, да получше, чем у предыдущего?
— Смотри сам. А можно и с дальним прицелом на город, — отмахнулся Локси, уже почти засыпая.
Наивному намерению отдохнуть и обдумать все произошедшее и все проблемы, свалившиеся как снег на голову, сбыться на следующий день не удалось. С утра (ну это смотря по чьим меркам — крестьяне так уже который раз вспотели на своих работах) завалилась Стелла, мрачная и злющая.
— Мастер, я их всех поубиваю! Зерно сеют такую дрянь, что я только диву даюсь — как еще хоть что-то собирают. Навоз куриный да конский — выкидывают, представляете?!! — ее глазенки от возмущения чуть не вылезли на лоб.
Локси спросонья таращился на эту маленькую бурю.
— Какой навоз, какое зерно? — простонал он страдальчески и, пересилив себя, все-таки вылез из-под одеяла.
Хоббитянка, подав разбросанные кое-как по комнате детали одежды и напоследок сунув в руки хозяину шпагу, немного отвлеклась, занимаясь привычной работой. Заставила трактирного мальчишку принести воды, а потом волшебника — умыться. Затем потащила в зал завтракать.
И — понеслось. Не успел молодой лорд разобраться с упрямо ворчащими крестьянами, как из города уже вернулся спозаранку выехавший Иллен, а с ним и Борг, пригнавший сразу две бригады строителей.
— Реназ! — рявкнул осерчавший Локси. — Бери свой десяток и разберись с этой тупой крестьянской бандой. Будут упрямиться — пороть нещадно, и такова моя воля!
Он кивнул на насуплено переминающихся старосту с односельчанами, а сам пошел разбираться со строителями. Борг, похоже, тоже придерживался мнения нового лорда — если строиться, то с размахом и на совесть.
— Вот те две халупы рядом со сгоревшей снести, и как раз выйдет площадь. Тут домик ваш поставим, рядом службы, а напротив казарму с конюшнями. Трактир рядом, а посередке колодец — очень кстати. Что с той стороны, по ходу дела прикинем…
Волшебник призадумался, озирая будущую стройку и прикидывая, как оно будет. Вроде бы выходило неплохо.
— Что скажешь, Иллен? Тебе домом и службами заведовать.
Хоббит покрутил рыжей головой, осматриваясь.
— А можно нам со Стеллой домик?
Борг негромко засмеялся в бороду и одобрительно похлопал малыша по спине, отчего тот едва не улетел кубарем в мягкую пыль.
— А можно нам со Стеллой домик?
Борг негромко засмеялся в бороду и одобрительно похлопал малыша по спине, отчего тот едва не улетел кубарем в мягкую пыль.
— Верно соображаешь — управляющие не должны ютиться в каморке под лестницей. Что скажете, лорд Мэй?
— Хорошая мысль. С той стороны, где ничего, и поставьте. Да хаты тем крестьянам, кого выселить придется… — ответил Локси, краем глаза наблюдая, как десятник Реназ, подбоченясь и грозно нахмурив бровь, делает накачку прячущим глаза крестьянам.
— … Это что ж выходит — лорд наш заботится о вас, а вы отпихиваетесь, как тот телок новорожденный? Его к мамкиной титьке ведут, а он ногами сучит, упирается. А слыхали вы, соколики — новый указ вышел, королевский? Ежели кто бунтовать надумал, тех вешать без зазрения совести, и ничего нашему хозяину не будет — еще и поблагодарит король, что смута пресечена в корне и самыми решительными методами…
Селяне, посеревшие от страха, уже готовы были пасть в ноги да послать делегацию с повинной своему лорду, но многоопытный Реназ сменил гнев на милость.
— И благодарите всех богов, что его светлость милостив — на первый раз прощает, и самолично сказал мне пощадить вас, ограничиться розгами…
С извечной тупой покорностью крестьяне стали разматывать пояса и, поддерживая портки, становиться в очередь. Мысленно плюнув, Локси поморщился — ни это зрелище, ни сама процедура ему удовольствия не доставляли. Однако ж его отец, барон Бринн, частенько говаривал ему, заставляя вникать в методы правления — «Сильную руку всегда уважают, даже если боятся».
