— Финчли, воистину — вы кладезь премудрости!
Тот просиял. А пастор решительно махнул рукой.
— Если обшить яхту тонкими свинцовыми листами, я мог бы с рыбаком Томом за несколько дней сплавать туда-обратно. Проверить сам факт… да и судоходность русла по маршруту.
Учитель круто обернулся.
— Верно! А тут пока начать работы — переоборудование баржи, составление списков — что брать.
Мэр кивнул.
— Это я беру на себя. И будьте уверены — даже пьяница Ригби у меня будет работать как проклятый!
Волшебница не разделяла их энтузиазм. Самой ей как-то не приходилось близко сталкиваться с морскими и даже речными делами, если не считать катания со старшим братом на лодке по Визере, протекающей через баронство Бринн. Но это был шанс, вполне реальный шанс… Она посмотрела на учителя.
— Вам, Сэмюэль, тоже стоило бы присоединиться к плаванию на яхте. Вы лучше всех знаете этот мир и возможные трудности, с которыми, несомненно, придется столкнуться. Да и вдвоем с пастором потом будет легче убедить людей бросить насиженные места и плыть куда-то. Там будут проблемы.
— Это точно, уж я-то своих людей знаю, — авторитетно заявил мэр, горой возвышаясь над сидящими. — Если упрутся, то хоть из ружья стреляй…
— Из чего-чего? — обернулась к нему Локси.
Тот смутился.
— Это та штука, из которой я вас, леди, чуть не… Простите дурака — я так за Питера испереживался!
Локси пристально посмотрела ему в глаза, но у нее хватило ума промолчать о том, что она со своей эльфийской чуткостью увидела в душе здоровяка-мэра.
— Ладно, я не злопамятная. Ступайте, господа — я даже отсюда слышу возбужденные голоса собравшихся в мэрии. А я… я уже составила мнение о менталитете здешних мужчин. Теперь бы мне хотелось пообщаться с женской половиной. Как там зовут мать вашего племянника?
Мэри-Энн оказалась вполне общительной худощавой женщиной в возрасте около тридцати или чуть меньше — более точно Локси определить затруднилась, ибо здешний год наверняка отличался длительностью от привычного в ее родном мире, да и условия жизни… м-да!
Мать Питера попыталась было благодарить ее за совершенное пусть и случайно, спасение сына, но волшебница в кратких и весьма энергичных выражениях на корню пресекла эти поползновения, а затем по той же методике, что эльфийские лучницы когда-то применили к Стелле, повела мягкий допрос.
Выяснилось много интересного и любопытного, но ничего особо существенного. И в конце концов, отпустив собеседницу с невидимой привязи, Локси почувствовала, как неимоверно устала за этот длинный и весьма бурный день.
— А где Питер? — спросила она, зевнув.
— Да спит в верхней комнате, — ответила Мэри-Энн и всплеснула руками.
— Ох, да что же это я заболталась? У меня сауна топлена — пойдемте вдвоем?
Локси мельком осмотрела ее. Девица так себе — ничего особенного. У себя в родном мире она (вернее, он) на такую бы и внимания не обратила бы. Хотя от скуки и с ней запросто развлеклась бы…
— Не стоит, право. Видите ли, Мэри-Энн — в своем-то настоящем облике я мужского рода. Но по какой-то прихоти бессмертных сюда попал в женском, да еще и эльфийском теле. Но мысли-то и сознание — все осталось то же самое.
— Да как же такое может быть? Просто невероятно! — воскликнула женщина, и в глазах ее плескалось изумление.
— Не дергайся, — шепнула ей бесстыжая эльфийка. Ее губы нашли удивленно раскрывшиеся навстречу губы женщины, шаловливый язычок, дразня и лаская, принялся за дело, а смелая рука неслышно расстегнула светло-серое шерстяное платье и погладила именно там и именно так, как привыкла…
Когда Мэри-Энн немного отдышалась, на щеках ее пылал очаровательный румянец, а сама она смущенно заметила:
— М-да — сноровочка-то чувствуется именно мужская — тут и сомнений быть не может. Как интересно!
Заметив, что платье ее расстегнуто до пояса и почти не потерявшая свежести грудь с любопытством выглядывает наружу, а сама она полулежит на тахте, почти готовая полностью и безоговорочно, а главное — с радостью капитулировать, женщина бросилась было приводить себя в порядок. А затем бросила это занятие и смело посмотрела прямо в глаза.
— И все же — пойдем?
Локси с некоторым интересом ощущала по себе, что ее и саму проняло не на шутку. Да Падший побери, почему бы и нет? По крайней мере — будет что вспомнить, если удастся отсюда выбраться…
— Я слыхала, что и в моем родном мире бывают женщины, предпочитающие себе подобных. Но признаться, подробности мне не известны. Будь при мне моя шпага, было бы куда проще… — и она смущенно провела ладонью по передку своих коротких штанишек.
— К тому же, мне не хочется перебегать дорогу Джону Маркусу — он к тебе изрядно неравнодушен.
Мэри-Энн улыбнулась.
— Я знаю, — просто ответила она. — Только, Джон так несмел, и вечно занят важными делами. А я… три года — три проклятых года одна.
Последний довод перевесил все сомнения Локси.
— Ладушки, пошли, — мурлыкнула она и добавила шаловливо:
— Неужели две девицы, руководствуясь инстинктами и женской мудростью, ничего не придумают?
И обе проказницы охотно придумали. И с удовольствием попробовали. И еще немало пофантазировали — да так, что продолжение из сауны как-то само собой перекочевало в спальню. И затихло там далеко за полночь — под неуемный шорох летнего дождя по черепице и легкое гудение прогоревшего камина.
Глава 21-я, банальная.
Заметив далеко впереди светлую полосу голубого неба, а под ней долгожданную белую ниточку вечно цветущих садов, Локси почувствовала, как сердечко стукнуло с такой силой, что едва не выпрыгнуло из измаявшейся и усталой груди.
Позади осталось все — и каторжный труд почти двух седьмиц, и брошенные дома поселка, и разнесенный яростными файрболлами перекат, где тяжело груженая баржа едва не села на мель, и остров со словно залитым белой эмалью камнем, с которого сбегала вниз зеленая прихотливая вязь старинных надписей, и все это нелегкое плавание.
Пусть по берегам еще тянулись мертвые, отравленные неведомой заразой земли, но впереди уже показался краешек иного мира, по прихоти богов пронзившего реальность и терпеливо дожидающегося, когда новые дети ступят на его просторы и бросят семя в его землю…
Локси победно усмехнулась.
— Я сделала это! — выкрикнула она в надменные, неохотно уплывающие назад тучи.
— У меня все получилось! — от этого вопля шарахнулась подальше невесть зачем залетевшая сюда орлица.
Не дождавшись ответа, волшебница спикировала вниз, где из ржавой железной коробки через круглые оконца на нее таращились десятки глаз.
— На палубу уже можно выходить, но в воду лучше не прыгать! — хрипло от ветра сообщила она. Заметив, как открылись округлые двери и наружу хлынули взрослые, разумно оставив детей пока что внизу, она спросила.
— Финчли, кто из ваших учеников самый остроглазый?
Учитель устало усмехнулся, озираясь по сторонам.
— Пожалуй, Виктория Валкенхем. А что?
Локси вытребовала из трюма девчонку и заставила ее, чуть поддерживая, залезть на ржавую скрипучую мачту. И отсюда, с пугающей рыжую двенадцатилетнюю Викторию высоты, прекрасно видны были безжизненные поля по сторонам и разрезающая их надвое серая лента реки. И мерно скрипящие большие весла, коими переселенцы нетерпеливо подгоняли свое неуклюжее плавсредство, гордо названное ими странным словом «Ковчег». И болтающиеся рядом несколько яхт с убранными парусами.
