— Козми, сколько ты должен лорду Мэю, то бишь — теперь мне?
Трактирщик помялся, хмуро взирая на нового лорда и прикидывая, не было ли при старом спокойнее.
— Десять цехинов с четвертью…
Поморщившись, Локси подумал — из-за такой малости весь сыр-бор!
— А крестьяне? — и кивнул в сторону двери.
Немного пришедший в себя десятник ответил.
— Да еще десятка три.
Немного пришедший в себя десятник ответил.
— Да еще десятка три.
— Прощаю, — подумав, коротко бросил новоявленный лорд, а за нынешний ужин выложил на стол два серебряных кружочка.
Щигл зыркнул на деньги, помялся, но все же спросил.
— Как же так, ваше сиятельство? Покойный и нам жалованье задолжал.
Волшебник обвел его задумчивым взглядом, отчего тот поежился, но храбро остался стоять, затем хмыкнул.
— Вот с покойника и спрашивайте. А у меня жалованье еще заслужить надо. Есть идеи, как?
Из солдат выбрался еще один, отсалютовал.
— Второй десятник Реназ. Осмелюсь доложить, в замке вашем еще десяток находится. И те навряд ли согласятся по поводу происшедшего…
Локси поглядел на подтянутого, жилистого Реназа. Ну что ж, это мысль…
— А кто первый десятник?
— Да Визил, он-то как раз в замке. Не в обиду будь сказано вашей милости — такая же скотина, как и прежний лорд. Потому-то тот ему свою схованку и доверяет… доверял стеречь.
— Ну, коли так — показывайте дорогу.
Темнело. На обочине дороги, ведшей ранее к замку, а ныне к потрескивающей груде опаленных яростным пламенем камней, стояла группа людей, и не только. Локси снова глянул на остатки убежища прежнего лорда. Угрызений совести он не испытывал ровным счетом ни малейших — те, кто заперлись в замке и отказались признать нового хозяина, сами выбрали свою судьбу. Да и замок был так себе — одно название. А уж какие там неудобства для жизни, какие, небось, зимой сквозняки… бр-р!
— Ладно, на ночь устроимся в деревне. Реназ, Щигл, распорядитесь там, чтобы без грубостей. А ко мне пришлите старосту, или кто там… Да пару сообразительных крестьян. Мы в трактир.
Солдаты взирали на боевого мага с эдакой смесью ужаса и почтения, и повиновались безропотно. Проследив, как те нестройной толпой потянулись к деревне, Локси подумал, что не худо бы заняться их воспитанием. Если бы отец увидел такое в своем гарнизоне, то без разжалований и разбитых морд наверняка бы не обошлось.
Он повернулся к Боргу, скептически глядящему в ту же сторону.
— Ну да — вояки из них еще те. Только на безоружных крестьян страх наводить и обучены. Ну хорошо, борода, теперь ты рассказывай. Только без утайки, а иначе то, что от тебя останется, здесь же и похоронят.
И неспешно направился — тоже в сторону деревни. А следом и Иллен, все еще сжимающий в руках арбалет.
Гном зыркнул исподлобья, погладил свою неразлучную секиру. На ходу он поведал, что так мол, и так — совет Старейшин освободил его, Борга сына Дилена, от службы и всех забот, да обязал разыскать волшебника Локси, сэра Бринна.
— Приказали разыскать и служить вернее, чем рука своему хозяину. Если надо, и на смерть пойти, — мрачно закончил он.
Волшебник помалкивал, а сам раздумывал, какими же путями так оно вышло. Не хотелось ему думать, что подгорный народ как-то проведал о Проклятом Кольце, что он носил, но иного объяснения он не находил.
— А почему, зачем?
Борг вздохнул.
— Про то мне не сообщили. Но сказали, что вашей светлости все самим ведомо.
Остановившись, Локси покивал своим невеселым мыслям, а затем обратился к следующему по пятам хоббиту.
— Иллен, ступай в трактир да проследи, чтобы там порядок был.
— Иллен, ступай в трактир да проследи, чтобы там порядок был. А то, боюсь, Стелла одна с этими деревенщинами не управится.
Тот уважительно поклонился (еще бы — после такой демонстрации Силы!), разрядил арбалет и вприпрыжку понесся в деревню. Проводив его взглядом, Борг ухмыльнулся.
— Как мне поведали про служанку вашу, та хоббитянка не из тех, кого можно обвести вокруг пальца или безнаказанно обидеть. Сдается мне, вашсветлость, вы его просто отослали…
Вместо ответа волшебник повернулся к нему, миг-другой раздумывал.
— Выслушай меня, почтенный гном. Да, кое о чем я догадываюсь. Только сдается мне, делу этому ни оружием, ни гномьими умениями не помочь, — он снял с пальца невидимое кольцо, положил на ладонь, и то, повинуясь желанию хозяина, засияло неярким светом.
Почесав бороду гном протянул было руку, но потом отдернул ее и даже спрятал за спину.
— Ну и что? Магики горазды штучки и похлеще откалывать… — проворчал он, не сводя с мягко переливающейся драгоценности заинтересованного взгляда.
Локси негромко, проникновенно произнес.
— Это кольцо вышло не из тигля ювелира, не из-под инструмента гнома и не из-под резца какого-либо другого мастера. Оно старше, чем любой из ныне живущих, разве только боги…
Бородач некоторое время настороженно разглядывал чудодейскую штуковину, а затем проворчал.
— Слыхал я что-то про такие колечки… Непростые они. Что ж я, раз воин — так неграмотный? Книги читывать приходилось.
— Это в мире одно-единственное, и упоминается даже в самых старых легендах и преданиях. Проклятое Кольцо — это оно и есть.
— Ах вот оно что!.. — гном отшатнулся, и даже в сумерках было видно, как его лицо исказила гримаса ужаса.
— Как же это вас угораздило-то? — крепкий, сильный воин изо всех сил старался не показывать, как ему вдруг стало неуютно.
Вновь сделав невидимым свой диковинный артефакт, Локси надел его на палец.
— Эльфы подбросили. Да так ловко, что только через два года я и начал догадываться, и то случайно.
— Остроухие-то? Эти да — стервецы преизрядные… — пробасил гном, и оставшийся путь до деревни они оба проделали в глубокой задумчивости.
Глава 12.
Щигл, особо не церемонясь, притащил старосту, и вместе с ним щуплого хитрована в замурзанном зипуне, да горбатую полуслепую старуху. Те поначалу все норовили кланяться да в ноги падать, но услыхав, что «новый лорд не изволят гневаться», малость пообвыкли.
Отпустив десятника, Локси обратился к Иллену.
— В сельских делах соображаешь?
Тот почесал макушку, по какой-то прихоти сошедшего заклинания так и оставшуюся рыжей, и виновато пожал плечами.
— Я городской хоббит, мастер. А вот Стелла…
— Понятно, — усмехнулся волшебник. — Тащи ее пред мои ясные очи…
Хоббитянка, что уже вовсю шуровала в выделенной для мастера комнате и таки успела соорудить для своего лорда весьма уютное гнездышко, поспешила явиться. Она изрядно зауважала мастера после сегодняшнего — будь ты хоть трижды волшебник и дворянин, а коль нет своего куска земли, то все это так, одна видимость и есть. Изобразив самый отчаянный книксен из всех, что она умела, Стелла молча и с обожанием уставилась на Локси своими глазками-пуговичками.
— Завтра осмотришь деревню, представишь мне отчет.
— Завтра осмотришь деревню, представишь мне отчет. В каком она состоянии, и что надо сделать, чтобы превратить ее в крепкое село, коим мне не стыдно было бы владеть.
— Тут золотишко понадобится, ваша светлость, — служанка поклонилась.
Волшебник усмехнулся внутренне, забавляясь в душе, как изменилось отношение к нему простодушной и открытой хоббитянки.
— Посчитай, сколько примерно и на какие нужды. А вы, — он перевел взор на старосту с советниками, — Будете ей в помощь. Что там надо — мельницу, амбары, зерно на посев — ничего не забудьте.
