Никка волновалась. С пересохшим ртом она еле дышала, когда из-под рук Борга вышел стилет — тонкий, прямой и пронзающий, словно взгляд. И даже закусила до крови заслуживающую куда более ласкового обращения губку, когда гном, неодобрительно покачав головой, принялся в третий раз переделывать клинок шпаги в пропитанной запахами железа и окалины жаркой кузне.
С пересохшим ртом она еле дышала, когда из-под рук Борга вышел стилет — тонкий, прямой и пронзающий, словно взгляд. И даже закусила до крови заслуживающую куда более ласкового обращения губку, когда гном, неодобрительно покачав головой, принялся в третий раз переделывать клинок шпаги в пропитанной запахами железа и окалины жаркой кузне.
Если мастер Борг сказал «не меч и не копье, а вот пара шпага-стилет самое оно будет», да мастер Локси согласился, значит это истина в высшей и последней инстанции. Как приговор царицы, как удар молнии.
И вот наконец мокрый гном остался хоть как-то удовлетворен своим изделием. Бросив взгляд на Никку, с горящими глазами разглядывающую работу, что Борг держал на наковальне голыми руками, гном еще пару раз ударил в основании молоточком — и протянул светящийся оранжевым светом клинок женщине. Наученная опытом предыдущих владельцев, та бестрепетно взяла неистово полыхнувшее еще не оружие, но уже не заготовку. Осторожно кольнула себя в руку, чтобы смочить кровью сталь и приручить к себе — и протянула гному.
Тот взглянул в глаза Никки, вокруг которых по-прежнему буйствовали красно-зеленые узоры — и вонзил острие себе в ладонь.
Лезвие прошло насквозь, не причинив руке гнома никакого вреда. Лишь уже готовая шпага с черной рукояткой и витым узорчатым эфесом оказалась меж двоих, неотрывно глядящих друг другу в глаза. И не успел Локси ахнуть — ведь это почитающийся старинным даже тысячелетия назад обряд обручения через клинок — как с обоих уст сорвалась и незримо сотрясла мир клятва.
Да такая, что молодой волшебник в знак своего свидетельства и подтверждения лишь вынул свою шпагу и воздел к небесам. Словно беря их в свидетели, что только что и здесь свершилось неслыханное. Как и зачем бессмертные разбросали две половинки одной души на столь далекие расстояния — но отныне они объединились. И сам мир смеялся легонько от радости, когда Локси скромно отвернулся, дабы не смущать новую, родившуюся вопреки всем смертям пару. Да такую, что сам Падший трижды подумает, а вставать ли у них на пути — и уйдет скромно в сторону.
Не верьте, люди — не верьте, когда вам скажут, что чудес не бывает. Вот оно, то самое, ради чего живешь и чего не всегда достигаешь. Но уж если вырвал зубами клок из хвоста синей птицы, то разбегайтесь, боги! Тут вам делать нечего. Можете завидовать или поздравлять, но это — не в вашей власти, что бы там ни твердили бритоголовые жрецы или попы в черных рясах с золотыми крестами на откормленном брюхе.
И осталось только одно — добраться до гостиницы, где можно расслабиться в лохани теплой воды под руками умелой служанки — а потом добраться до кровати или как оно тут называется…
Глава 46-я, потусторонняя.
— Здоровый мужик, — уважительно пробурчал Борг, проводив взглядом уходящий вдаль пыльный скелет.
— Совесть-то поимей, голубь ты мой короткобородый, — беззлобно подначил его Локси. — И не мужик вовсе, а король. К тому же, наверняка великий воин был. Вишь, как шастает — но до сих пор с мечом не расстается.
Вокруг простиралась серая, уходящая дальними краями во тьму и навевающая тоску равнина. Кое-где она оказалась словно прочерчена ровными то ли линиями, то ли бороздками, и впечатление осталось такое, словно стоишь посередине гигантской и какой-то недоделанной шахматной доски. Правда, если вдуматься — наша жизнь с ее трепыханиями то самое оно и есть. С той лишь разницей, что здесь нет черных и белых — все серые клетки и бродящие по ним унылые фигуры.
Уж сомнений, где это здесь, у волшебника не осталось уже ни малейших. Да и не признать в увенчанном короной костяке короля Невира третьего, так прославившегося своими подвигами на поле боя, это мог бы только незнакомый с людскими легендами гном или равнодушно фыркающий остроухий эльф.
Ведь для последнего тысяча-другая лет это вчера. У-у, поубивал бы…
— Мы ж вроде в гостиницу нашу зашли? — гном деловито осматривался, но взгляд Локси приметил, что тот уже готов достать свой Моргенштерн и начать тут всех подряд строить, невзирая на возраст и происхождение.
— Удивительно меткое замечание, — едко отозвался волшебник, получив ответ от посланных во все стороны исследующих заклинаний. — Только хоть убей, оказались вовсе не там. Больше похоже на ад, как его описывают в книгах… но мы-то живы?
Борг снова неодобрительно зыркнул в ту сторону, куда величественно проковылял так поразивший обоих скелет и весьма неодобрительно заметил:
— Этот тоже вроде не совсем мертвец, с короной и мечом-то — шастает. Беспокойный…
В смутных сумерках со всех сторон обнаружились и другие обитатели сих мест. Одни равнодушно тарахтели костями, двигаясь к одним им известной цели. Другие наплывали из тьмы бесплотными призраками — и даже заметили обеспокоенно озирающиеся живые самую что ни на есть обычную парочку скелетов, что чинно прогуливалась, словно под сенью леса или по дорожкам в саду. Тот что пониже и вроде как посимпатичнее, даже взял своего кавалера под белу ручку.
— Нам туда, — Локси наконец выбрал направление.
Гном только пожал плечами и деловито потопал следом. Ибо по его разумению тут хоть в какую сторону идти, а толку не будет. Но волшебники они на то и есть, чтоб улавливать всякое там, недоступное прочим смертным.
Путь оказался не то чтобы очень уж далеким, но весьма угнетающим. Вездесущая серая пыль, скрипящая на зубах, дерущая горло и надоевшая хуже оскомины. Вдобавок под ногами постоянно похрустыывали старые кости тех, кому не повезло, какие-то обрывки. А один раз набрели даже на что-то вроде поля боя — так густо место было усыпано костяками, ржавым оружием и истлевшими доспехами.
Спустившись в негадано-неждано возникший овражек не овражек, ложбину не ложбину, оба неимоверно обрадовались. После ровной как стол местности это было хоть каким-то разнообразием. Гном быстро пошарил по окрестностям и приволок охапку тряпья, сухо шуршащих веток и прочей дряни. Неизвестно, сколько веков здесь не видали живого огня и коим боком это обоим путешественникам выйдет — но сидеть у костра оказалось не в пример приятнее, нежели в смутном сероватом сумраке. Правда, он словно сгустился со всех сторон, придвинулся. И все же искорка жизни в вовсе не подходящем для нее месте оказалась сильнее.
Первым на столь вопиющий вызов здешнему мраку отозвался, как ни странно, друг человека. Виляя костяным хвостом, к чадящему огню вышел скелет немалого размера пса. Покрутившись немного, гость с самым заправским видом улегся у костра — да еще и положил на лапы жутковато выглядящую морду.
Потом стали подтягиваться и другие. Вовсе не проявляя враждебности или агрессивности, они просто стояли и пялились на огонь темными провалами глазниц. И лишь иногда шевелились, давая больше места постепенно прибывающим новичкам. Призадумавшись, какие смутные воспоминания могут мелькать в опустевших костяных головах, Борг философски заключил, что тяга к огню, похоже, древнее даже самого рода разумных — ибо наметанный взгляд опытного солдата легко вычленил в толпе гостей и чуть более изящные останки эльфов, и коренасто-плечистые костяки, принадлежавшие некогда гномам. И даже несколько неуверенно топчущихся чуть поодаль скелетов орков — по их клыкам да проржавевшим едва не насквозь ятаганам.
