«Завтра, — подумал я, — не останется никого».
В углу лежал панцирь с изящной насечкой, аккуратно пробитый чьей-то пулей…
Стараясь не глядеть на него, я вышел и устало побрел вверх по лестнице. Я даже не чувствовал холода, мной овладело тупое безразличие — наверное, если бы неподалеку разорвалось ядро, я не стал бы смотреть, что оно наделало на этот раз. Мне было все равно. Снарядов у них, наверное, целый воз, значит, они будут стрелять до тех пор, пока не перебьют почти всех — а потом, с рассветом, пойдут на штурм. Останавливать их будет некому.
Слуги принесли наверх небольшую печку и котел с кашей. Мы с Шейлом кое-как заложили мешками две бойницы, оставив на всякий случай лишь одну, прикрытую до середины, и сели ужинать. Снизу поднялся Даласси, чумазый от оружейной смазки.
— Барон просит разрешения немного поспать, — сказал он.
— Пожалуйста, — пожал плечами Эйно. — Сейчас он нам не нужен. Я готов спорить, что до света они на стены не полезут.
— Я тоже так думаю, — согласился Даласси. — Спешить им некуда. Кажется, мы влипли в ловушку. Надо было забирать Череп и уходить.
— Куда? — поднял на него глаза Лоттвиц. — В море?
Даласси молча покачал головой и ушел.
Я без всякого аппетита съел свою порцию каши, изрядно сдобренной битой курятиной, и лег возле печки на мешки. Наступала ночь, и я совершенно не знал, доживу ли я до утра. От печки шло расслабляющее тепло, постепенно погрузившее меня в дрему. Сквозь сон я слышал откуда-то взявшийся голос Уты, какую-то возню с патронными ящиками, потом уснул окончательно, но ненадолго — проклятые пушкари решили, что отдыхать нам не стоит, и выпалили наобум в темноту. Ядро бахнуло об стену крепости, наделав много шума. Я подскочил, принялся тереть руками глаза и с удивлением обнаружил, что сон пропал напрочь.
В темноте слабо тлел уголек в трубке князя.
— Чего ты? — удивился он.
— Ничего себе, — почти хором ответили мы с Шейлом, который, разумеется, подскочил одновременно со мной.
Я подскочил, принялся тереть руками глаза и с удивлением обнаружил, что сон пропал напрочь.
В темноте слабо тлел уголек в трубке князя.
— Чего ты? — удивился он.
— Ничего себе, — почти хором ответили мы с Шейлом, который, разумеется, подскочил одновременно со мной. — Чего…
Шейл, впрочем, тотчас же уснул — его нервы были явно крепче моих. Набив трубку, я высек огня и посмотрел на хронометр. К моему изумлению, дело уже шло к рассвету! Мне почему-то казалось, что спал я никак не более получаса.
Покуривая, я глянул в бойницу. Ночь была ясной, далеко в небе слабо светилась вечерняя луна, совсем узкая в своей нынешней фазе. Я сидел, прислушиваясь к негромкому посвисту ветра, и думал о том, что в Пеллии сейчас, наверное, жара, голые мальчишки ныряют возле коммерческой пристани Альдоваара, собирая в свои рубашки съедобных моллюсков, которых они потом варят в закопченной железной бочке на мысу Фог. В кронах деревьев щебечут яркие птицы, а по набережной фланируют такие же яркие молоденькие девушки, мечтающие встретить щедрого кавалера.
Неожиданно Эйно пружинисто поднялся на ноги и сел возле бойницы. В его руках появился бинокль. Несколько секунд он пристально всматривался в сторону моря, потом бросил бинокль на мешок и помчался вниз.
«Что он там увидел? — встревожился я. — Неужели «Брин»? Но это же невозможно, он должен придти только вечером…»
Подняв его бинокль, я принялся обшаривать горизонт, и точно — далеко во тьме, на границе темного моря и чуть более светлого неба я различил две небольшие звездочки.
Эйно примчался наверх буквально через минуту, держа в одной руке большую масляную лампу, а в другой — уже знакомое мне приспособление для запуска сигнальной ракеты.
— Убирай мешки, — приказал он, поспешно устанавливая треногу возле бойницы.
Я отвалил мешки в сторону, и спустя несколько мгновений ракета с визгом умчалась в небо. Эйно разжег лампу и отодвинул в сторону проснувшегося от шума Шейла.
— Что это такое? Что это? Обстрел? — недоумевал парень, стараясь заглянуть ему в глаза.
— Не мешай, — отмахнулся Эйно, напряженно глядя в бинокль.
Поднявшись на высоту в несколько сот локтей, красная ракета распалась на несколько ярких светлячков, медленно упавших вниз. Прошло около минуты. Я готов был поклясться, что вижу теперь огни в море и без бинокля. Белые зубы князя Лоттвица прикусили нижнюю губу — и вот над морем вспыхнула целая гирлянда красных огней, за ней еще одна, и еще!
Эйно глубоко вздохнул, взял в руки лампу и встал возле бойницы. Его ладонь в черной перчатке часто замелькала перед стеклом, то открывая путь яркому белому свету, то закрывая.
— Сигналит, — почти шепотом сообщил мне Шейл. — Но что — не могу прочесть. По-моему, это какой-то особый код, не такой, как на флоте.
Эйно опустил лампу на пол, прикрыл ее своей шляпой и снова взялся за бинокль. Достав из чехла свой, я также впился взглядом в горизонт.
— Сигналят, — сообщил я Шейлу. — Это явно наши. Наши… наконец-то…
Не дожидаясь, что будет дальше, я бросился вниз искать Уту и Бэрда.
* * *
Первый снаряд пролетел над нашими головами в ранних рассветных сумерках. Жужжа, как огромная стая разъяренных жуков, заостренный стальной цилиндр промчался над замком и с ужасающим грохотом разорвался далеко в лесу.
Волнуясь, Эйно запустил специально приготовленную ракету — она должна была указать местонахождение цели. Красные головки упали почти точно на лагерь нападавших, и вскоре холодный утренний воздух прорезали еще два снаряда — в дело включился и второй барбет корабля.
У нас в «мансарде» стало тесно от желающих полюбоваться разгромом. Корабль был прекрасно виден — он стоял чуть позади замка, немного повернувшись носом к берегу, чтобы оба его барбета могли свободно бить с левого борта. Я не смог понять, для чего Иллари понадобилось совершать довольно сложный маневр — проходить по траверзу нашей крепости, затем разворачиваться в море на сто восемьдесят, открывая таким образом левый борт, если можно было бить через правый без разворота.
— Почти попали, — торжествующе сказал Бэрд, указывая рукой на высокие столбы дыма, поднявшиеся в лесу.
— Не совсем, — возразил ему Даласси, — еще не пристрелялись.
Эйно бросил на него короткий недовольный взгляд.
— Там есть прибор управления огнем, — ревниво сообщил он, — но нужно видеть цель.
Очевидно, Иллари послал в наблюдательное гнездо самого глазастого канонира — со следующего же залпа мы поняли, что лагерь накрыт. Едва в наших ушах утих звон от разрыва, как со стороны леса послышались отчаянные крики. Стрельба барбетов стала беглой, примерно два выстрела в минуту, к ним присоединились и бортовые пушки: на лес обрушился шквал разрывных снарядов. Из-за дыма мы не могли понять, что происходит там, где еще недавно стоял лагерь. По-видимому, уцелевшие монахи разбегались кто куда.
— Смотрите! — вдруг закричал Визель, указывая рукой вниз.
Едва глянув на опушку леса, я схватился за ружье. Беспорядочно стреляя, через ров перебиралось не менее сотни монахов — очевидно, обезумев под градом снарядов в лесу, они решили, что мы впустим их в замок.
— Да что же это! — возопил Эйно, становясь к «перечнице». — Опять?
— По-моему, они совершенно свихнулись от такого фейерверка, — хладнокровно заметил Даласси и двинулся вниз на свой боевой пост.
