— Здесь бревно! — вдруг крикнул ехавший впереди Нуарон. — Осторожнее!
Утренняя луна была скрыта плотными тучами, но мои глаза давно уже научились видеть во мраке, и я вовремя поднял лошадку, чтобы перескочить через поваленный ствол древнего дерева, перегородивший нам дорогу. Мы пересекли небольшой топкий ручей и минутой позже выехали на опушку леса, густо заросшую кустарником. Впереди маячили тени двух всадников.
— Там горит какое-то селение, — услышал я знакомый голос Бэрда. — Мы объехали его стороной и вернулись сюда. Кто это с тобой, Нуарон? Мат, ты, что ли?
— Не спится, — ответил я, подъезжая к своему приятелю. — Князь решил обойти деревню левее. А чего это она загорелась в такую мокроту?
— Ее подожгли, — мрачно произнес спутник Бэрда. — Как бы не монахи…
— Монахи?!
— Мерзавцы в балахонах, на головах какие-то ведра с цепочками… в бинокль их хорошо было видно.
Народ вопит, на колени валится, а они их бичами и факелы бросают.
— Дождемся наших, — решил я, — и обойдем их правым флангом. Заодно поглядим на огонек…
Над темной линией горизонта разливалось оранжевое свечение. Поднеся к глазам бинокль, я попытался рассмотреть, что там горит, но ничего толком не понял — очевидно, деревушка находилась в какой-то лощине.
Сзади раздалось негромкое ржание, и моя лошадь нервно задергала ушами. Из мрака выползли фигуры Эйно и Даласси, ехавших в голове отряда. Лоттвиц достал свой бинокль и некоторое время разглядывал горизонт. Увидев, очевидно, не больше, чем я, он устало махнул рукой и скомандовал:
— Берем левее! Дозору не теряться.
— Мы пройдем справа, — сказал я.
— Только не высовываться…
Не дожидаясь, пока из леса выберется растянувшийся арьергард, мы ударили лошадей и поскакали в степь. Оглянувшись, я увидел, как цепочка всадников, еле различимая в сыром мраке, двигается вдоль черной стены леса.
Зарево стало ярче. Мы отъехали от леса на полмили и остановились возле пары могучих валунов, очевидно, вывернутых из земли руками местных богов. Взобравшись на один из них, я снова воспользовался биноклем. Теперь я уже видел почти все происходящее. Бэрд оказался прав: передо мной горела небольшая деревня. Между полыхающих бревенчатых хижин метались обезумевшие от ужаса люди и животные. Я глянул правее, туда, где на окраине села виднелись фигурки нескольких всадников. Да, они походили на монахов: плотные свободные одеяния с широкими рукавами, на головах и впрямь «ведра», в отблесках недалекого пламени посверкивали какие-то украшения, прикрепленные к ним. В руках монахи держали факелы.
Деревня была обречена. Несколько крестьян гнали в сторону от пожарища стадо тощих коров, женщины спасали птицу и визжащих в панике свиней, которые упорно не желали слушаться своих хозяев.
К группке монахов приблизились еще несколько, вывернувших из-за полыхающей мельницы. Один из них заговорил, яростно размахивая руками и указывая на темное небо. Тогда один из державших факелы кивнул головой, отчего цилиндрический головной убор заискрился металлическим блеском многочисленных цепочек, и указал куда-то в сторону. Двое всадников пришпорили лошадей и двинулись прочь от пожарища. Выехав из лощины, они медленно повернули и поехали почти прямо в нашу сторону.
— Проклятье! — зашипел я, сползая на землю. — Они же напорются на Эйно!
— Что там такое? — вскочил присевший на землю Бэрд.
— Сюда едут двое ублюдков, их надо перехватить, иначе они выпрутся прямиком на наших!
— Демоны б забрали этих святош!
Бэрд и Нуарон поспешно забрались на камень, а я, взлетев в седло, осторожно отъехал чуть в сторону — так, чтобы оставаться малозаметным для приближающихся всадников, но в то же время отчетливо различать их: оранжевое свечение горизонта хорошо помогало мне в этом.
— Карабином их отсюда не достать… — заключил Бэрд, прикинув вероятный курс движущейся по степи пары. — Если б была длинностволка — тогда да. Но карабин… нет, до них будет не меньше пятисот локтей, не достанешь.
— Остается перехватить их прямо в поле. Выстрелов в деревне, скорее всего, не услышат, там и без нас шумно. Пока монахи сообразят, что гонцы пропали — да и вообще, откуда мы знаем, куда они их послали? — пока туда-сюда, мы все будем уже очень далеко.
— Ладно, — согласился Бэрд.
Пока монахи сообразят, что гонцы пропали — да и вообще, откуда мы знаем, куда они их послали? — пока туда-сюда, мы все будем уже очень далеко.
— Ладно, — согласился Бэрд. — Нуарон и ты, Шейл, оставайтесь здесь. Мы с Матом все сделаем сами… как только мы их прикончим, сразу же к отряду!
Я выдернул из кобуры карабин и взвел курок. Бэрд был уже в седле. Мы подождали еще с минуту, пока две темные фигуры не приблизятся на оптимальное расстояние, и дали шпоры.
Некоторое время монахи нас действительно не видели. Влажная трава глушила стук копыт, и мы мчались почти бесшумно. Беспечная парочка, переговаривясь о чем-то, шагом ехала по степи, оставив за спиной горящую деревню — лиц я разглядеть не мог, но мне казалось, что оба инока довольно молоды. Когда до них оставалось не более полусотни локтей, один из монахов, по-видимому, все же услышал подозрительный звук. Он повернулся к нам — и я, уже держа карабин у плеча, спустил курок. Взмахнув руками, монах вывалился из седла, а его лошадь с жалобным ржанием бросилась бежать назад. Тело монаха с застрявшей в стремени ногой волочилось за ней. Тотчас же грохнул и выстрел Бэрда, но он промазал. Пока я продернул петлю затвора, досылая новый патрон, пока поднял оружие — этих секунд второму монаху вполне хватило для того, чтобы понять, что происходит, и, пригнувшись к шее лошади, галопом броситься обратно в деревню.
— Упустим! — заорал я, стреляя.
Мимо! Я ударил свою кобылу пятками, бросая ее в погоню и попытался дернуть петлю перезарядки одной рукой, как это неоднократно делал Иллари, но у меня не хватило силы — тогда я отпустил повод, перехватил ствол левой рукой, и, не удержавшись в седле, кубарем полетел в траву.
В первые мгновения я оказался оглушен, но карабин из рук все же не выпустил. Где-то рядом со мной ударили два быстрых выстрела Бэрда, но все наши усилия были тщетны, монах уходил. Кое-как поднявшись на ноги, я ощупал себя и убедился в том, что кости целы. Бэрд, держа в поводу мою испуганную лошадь, был уже рядом.
— Стрелять не умеешь, — сказал я ему, разминая правое плечо, пострадавшее сильнее всего. — Что ж ты, а?
— Пошли отсюда! — проскрипел Бэрд. — Ты-то хоть в порядке?
— Я в порядке, — сунув ногу в стремя, я ощутил боль в слегка растянутой лодыжке и подумал, что к утру она, несомненно, распухнет и придется класть бальзамы. — Нуарон! Вперед!
Мой доклад заставил Даласси помрачнеть.
— Плохо! — едва не выкрикнул он. — Не исключено, что кхуманы кругом — а мы в одном переходе от цели! Они не знают, куда мы идем, но… хорошо, если вас примут за разбойников, а если нет, если они поймут, кто вы такие, тогда мы можем попасть в засаду. Нужно менять курс и быстро уходить. Возьмем западнее, князь, в лесах нас не найти.
— Сплошные монахи, — сплюнул Эйно. — Ну и страна… эй там, сзади! Подтянись! Рысью, марш-марш!..
* * *
Это был труп юноши, почти мальчика — белокожего и светловолосого, скорее всего, уроженца западных областей. Он был одет в неброскую, но прочную одежду: кожаная юбка, высокие сапоги, теплая подбитая мехом куртка с капюшоном, застегивающаяся при помощи множества кожаных ремешков, которые продевались в специальные петли.
