Визель задумчиво пожевал губами и огладил рукой свою полуседую бороду.
— Я привык, что за все приходится платить.
— Ты все не можешь забыть наши старые споры, — тихонько рассмеялся Даласси. — Вера оказалась тленом, ложь — тайной, а истина все так же далека от нас, как и годы назад?
— Возможно, — ответил Визель. — Чем больше я узнаю, тем сильней мои сомнения. Расстаться с верой оказалось очень просто, ты помнишь? А что мы получили взамен? Ты едва не погиб и вынужден скитаться, я нахожусь на краю гибели, а правда, что она? Разве она приблизилась к нам хотя бы на волос?
— Все может быть, Нор…
Я ехал сзади, странным образом жалея о том, что гул океана удаляется от меня с каждым шагом молодого и норовистого жеребца, которому я, похоже, не понравился с первой же минуты.
Дорога заняла не более десяти минут: из-за двух сросшихся стволов выскользнула черная фигура с карабином в руке, и Даласси едва успел схватить за узду коня Визеля — дозорный, не узнав кхумана в монашеском одеянии, уже поднял свое оружие к плечу.
— Тихо там! — рявкнул я, сбрасывая с головы ненужный уже капюшон.
— Господин доктор? — поразился наемник. — Что ж это вы…
— Все в порядке! Возвращайся в лагерь, мы скоро снимаемся!
Эйно, закутавшийся в свою доху, лежал на боку возле ярко полыхавшего костра, уставившись на пляшущие языки пламени, возле него, прижавшись боком к его плечу, сидела Ута. Услышав стук копыт, они сразу же вскочили, и вместе с ними в движение пришел почти весь лагерь: люди поднимались со своих мест, настороженно ощупывая оружие. Даласси снял с головы свою странную шапку, спешился и подошел к князю:
— Вот он, ваша светлость.
Визель слез с коня не сразу. Несколько мгновений он одобрительно оглядывал наш маленький отряд, скользя взглядом по заросшим лицам наемников и по их невиданному в здешних краях вооружению, потом молодцевато, как опытный кавалерист, соскочил с лошади и подошел к Эйно.
— Князь Лоттвиц-Лоер, — представил того Даласси.
— Барон Визель… впрочем, бывший барон. Хорошо еще, что не бывший Визель. — У него был хороший, хотя и не лишенный акцента пеллийский.
Эйно молча кивнул и протянул ему руку. По его запавшим глазам я сразу же понял, что князю не по себе. Холод и сырость делали свое дело.
— Мой замок в полумиле отсюда, — продолжал Визель. — Буду рад, если вы примете мое гостеприимство.
— Видит небо, мы нуждаемся в нем, — ответил Эйно. — Сейчас мы все находимся в очень большой опасности.
— Далли уже рассказал мне, — хмыкнул Визель. — Что ж, моя старая развалюха может выдержать небольшую осаду. Впрочем, с такой армией можно попытаться исчезнуть раньше, чем охотники за сокровищами найдут мое убежище. Мне и в голову не могло придти, что Даласси приведет с собой целую роту королевских офицеров.
— Бывших офицеров, — отозвался Эйно. — Маттер, распорядись сборами. Нам пора выступать, время не ждет.
…Внутри замок Визеля оказался, пожалуй, еще древнее и запущеннее, чем мне казалось снаружи. По засыпанному прелой соломой двору бродили два десятка кур и несколько уток. Покосившуюся конюшню не ремонтировали, кажется, со дня сотворения мира — правда, и построена она была довольно крепко. Зато ступени, ведущие к главному входу в поросшую мхом башню, буквально крошились под ногами. Когда наша кавалькада втянулась в ворота, я вдруг ощутил себя героем старинных романов — рыцарем, приехавшим в запущенный и свистящий сквозняками замок обедневшего рода. Не хватало только любопытной принцессы в узком окошке верхнего этажа, да старого домоправителя со свечкой: вместо него ворота закрыли двое мрачноватых парней крепкого вида, под куртками которых легко угадывались панцири. На наших людей они смотрели исподлобья, со страхом и явным недоверием. Впрочем, и выглядели мы почти как разбойники: поросшие бородами физиономии, грязная одежда, у каждого по два карабина и столько же пистолетов — это не считая морских сабель и палашей в притороченных к седлам ножнах. Лошади наши после путешествий по болотам выглядели хуже, чем свиньи у доброго хозяина.
Наемникам отвели место в длинном каменном сарае, над которым вился дымок очага — очевидно, это помещение предназначалось для стражи изначально, а нас, то есть Эйно, Уту и меня Визель пригласил в башню. Здесь было все же уютнее, чем я мог ожидать. Наверное, после покупки барон дал себе труд кое-как отремонтировать свое убежище. Потолок был затянут тяжелой и не успевшей еще выцвести тканью, на стенах висели тканые гобелены, каменные полы были закрыты толстенными коврами. В просторном зале на втором этаже здания полыхал огромный, в полстены камин: на его решетке закипал здоровенный черный котелок, из которого вкусно пахло мясом.
— Прошу вас, садитесь, — предложил Визель, украдкой присматриваясь к Эйно. — Вы, кажется, немного замерзли, князь?
— Увы, — Эйно сбросил мне на руки свою доху и подтащил к самому огню причудливое деревянное кресло. — Я слишком южный человек, и пребывание в высоких широтах, да еще на суше, очень плохо для моего здоровья.
— Сейчас я угощу вас горячим, — добродушно отозвался Визель, кивком приказывая одному из слуг забрать у меня одежду Эйно. — Внизу, кажется, подходит жареная косуля. Вы предпочтете седло?
— Что угодно, — усмехнулся Эйно, снимая пояс с пистолетами. — Просьба у меня лишь одна: подогретого вина.
Вы предпочтете седло?
— Что угодно, — усмехнулся Эйно, снимая пояс с пистолетами. — Просьба у меня лишь одна: подогретого вина. Мат, дай повару те пряности, что лежат в моей сумке, и пусть он бросит в кувшин ровно на два ногтя…
Слуги Визеля оказались расторопны. Не прошло и десяти минут, как в залу внесли большое серебряное блюдо, на котором лежала разрезанная на порции молодая косуля. Молодая девушка в плотном синем платье сняла с огня котел и принялась разливать похлебку по глубоким глиняным мискам.
— Мы задержимся у вас на неделю, — заявил Эйно, разворачивая кресло к столу.
— А… потом? — осторожно поинтересовался Визель.
Эйно не ответил. Похлопывая ладонью по колену, он наблюдал, как девушка расставляет на столе миски с варевом.
«Наконец-то я поем по-человечески, — подумал я, внюхиваясь, — за столом, а не на корточках. Эх, поросенка бы сейчас с корочкой!»
Поросята откладывались до Пеллии… Визель сделал приглашающий жест и сел во главе стола. Даласси уселся справа от него, деловито положил мне кусок косули и ухватил кувшин разогретого вина.
— Тебя ищет Брорил, — произнес он, наливая вино князю.
Визель поднял лежавшие рядом с тарелкой щипчики и изящно взял с большого деревянного блюда ломоть белого хлеба.
— Это неудивительно, — ответил он. — Наверху многое переменилось.
— Кстати, а где Серро? Я был уверен, что он с тобой. Неужели он решился вернуться в обитель?
— Серро умер, — помрачнев, сказал барон. — Еще год назад. Я же говорю тебе: у нас многое переменилось. Власть захватили люди Тальдека. Никто не думал, что он решится… Но они поступили куда проще, чем можно было предполагать: просто перебили всех, кто мог сопротивляться. Брорил был с ними с самого начала.
— Вот как, — бесцветно отреагировал Даласси.
Суп оказался превосходным — а может, мой восторг объяснялся пережитым холодом и усталостью; я стремительно опорожнил свою миску, налил себе горячего вина и принялся за косулю. Над столом висело молчание, прерываемое лишь сложной гаммой жевательных звуков. От камина веяло жаром, и я почувствовал, что начинаю расползаться. Это меня не устраивало: я запил вино холодной водой из стеклянного кувшинчика и дал себе слово держаться до последнего.
