И даже банальный вопрос «что будет со мной дальше» — нет, не он так волновал меня сейчас. Мысль о том, что я могу погибнуть в любой момент, давно стала привычной, приелась: не было уже того тошнотного ощущения приближающегося страха, что охватывало меня еще в Шаркуме. Нет… все мои мысли были заняты лишь одним — скоро, совсем скоро вернется одиночество, с треском разорвав то чувство общности, почти семейности, которое успело вырасти во мне за месяцы странствий рядом с князем Эйно. И не исключено, что решения придется принимать мне, почти мальчишке. Почему так? Почему не Уте или не Иллари, почему у них свои роли, а я должен сыграть оруженосца старого князя, возвращающегося на службу с его именем и в его боевой маске?
Я вспомнил спектакль, увиденный в первые же часы на пеллийской земле, и странные глаза Теллы, способные меняться каждую минуту. Ее дыхание и ее загадочную иронию.
И еще — столичную проститутку, так и оставшуюся для меня любовью без имени: ничего, кроме неумолимо меркнущего в памяти образа.
Я сел; я посмотрел в окно, на освещенный низким зимним солнцем лес.
Я сел; я посмотрел в окно, на освещенный низким зимним солнцем лес. Я подумал о том, что спускаться вниз и просить вина унизительно, на кухне его не купишь, у меня нет денег, и что же — опять идти к Бэрду и просить у него взаймы? Я плюнул в огонь и закрыл лицо руками.
Невыносимое бессилие рвало меня на части.
* * *
Ута дернулась всем телом, мгновенно разбудив меня. Я встревоженно поднял голову и с первых же мгновений понял: в замке что-то происходит. Со двора раздавались приглушенные голоса и какая-то возня, потом я услышал странный глухой удар.
— Что это? — Ута выбралась из-под одеяла и села на постели.
За окном было темно.
— Не знаю… — сказал я, соскальзывая на пол.
В красном свечении углей я смог разглядеть циферблат своего хронометра: было четыре утра, значит, до рассвета оставалось не менее трех часов. Удар неожиданно повторился и далекий голос, усиленный, скорее всего, рупором, проревел:
— Открывайте! Именем Круга, открывайте!
— О небо! — я уже натягивал штаны. — Кажется, нас штурмуют.
— Только этого не хватало! — воскликнула Ута, подходя к окну.
— Да что ты там разглядишь — они еще снаружи! Пока…
Застегивая на ходу пояс с пистолетами, я выскочил из комнаты и бегом спустился вниз. Во дворе сновали наемники: я видел, как несколько человек укладывают напротив птичника бруствер из мешков с песком, а Бэрд уже ставит на треногу «перечницу». Они готовились встретить тех, кто, возможно, найдет потайной вход со стороны моря.
— Где хозяин? — спросил я у одного из офицеров, пробегавшего мимо меня.
— Там, — коротко ответил он, указывая на боковую башню.
Не раздумывая, я рванулся туда: скорее всего, Эйно находился в наблюдательном фонаре.
Я оказался прав. Протиснувшись по темной лестнице наверх, я всунул голову в люк и различил Лоттвица и Визеля, лежащих на топчане перед бойницей.
— Что там? — спросил я, не здороваясь.
— Это ты? — удивился Эйно. — Мог бы спать и дальше. Сегодня они на стены не полезут.
— Их там много?
— Человек пятнадцать. Может быть, в лесу еще столько же, но никакого вреда они нам не причинят. Сейчас они попробуют ломать ворота — я им всыплю…
Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я увидел, что рядом с ним лежит тяжелое ружье и раскрытая коробка патронов. Такое же ружье было и у Визеля.
— Подвиньтесь там, — попросил я, — мне места хватит.
— У тебя карабин? — поинтересовался Эйно, нагибаясь, чтобы рассмотреть меня. — Ну, давай. Ты тощий, поместишься.
Лечь мне не удалось, но я смог расположиться возле бойницы на корточках. В темноте мне не сразу удалось разглядеть темную массу человеческих фигур, шевелящуюся возле ворот. Кажется, они готовили бревно.
— Точно, вышибать будут, — решил я. — Плохо, что не подняли мост.
— Он не работает, — с раздражением отозвался Визель. — Лебедка рассыпалась на части при первой же попытке. Сгнило там все…
— Хорошо бы мост развалился, — усмехнулся Эйно.
Во дворе появился Даласси, он быстро шел к нашей башне.
— Наверху все готово! — крикнул он по-пеллийски.
— Не пускай людей на стены! — ответил ему Эйно. — И не спеши стрелять, с этими я сам разберусь.
— Вы поставили на центральную башню «перечницу»? — спросил я, предвкушая изрядную мясорубку.
— Разумеется, — хмыкнул Эйно. — Но сейчас она нам не понадобится.
Снизу раздались какие-то крики, потом многоголосый рев, и — удар, от которого у меня едва не загудело в голове. Эйно поднял свое ружье и передернул затворную скобу.
— Ну, все, — сказал он, — стучаться в двери — это сколько угодно, но вот ломать их я этим проходимцам не позволю. Поехали, господа!
Я давно ждал команды, и, едва она раздалась, тотчас же выстрелил в нападавших. Держа тяжелый ствол недавно срубленного дерева, они уже разбегались для нового удара, и наш залп буквально смел нескольких с моста. Бревно с шумом свалилось в воду, раздались отчаянные крики. Я ловко передернул затвор и выстрелил снова, даже не целясь — темные фигуры на мосту у ворот были прекрасной мишенью. Ружья Эйно и Визеля непрерывно грохотали над моей головой, я оглох, но, охваченный горячечным азартом боя, стрелял до тех пор, пока щелчок бойка не оповестил меня о том, что в магазине кончились патроны. Я сунул руку в поясную сумку, где держал два десятка про запас, но быстро понял, что противников у меня уже не осталось. На скользком от крови мосту корчились несколько раненых, еще два или три человека лежали, застигнутые пулями, на противоположном берегу рва. Кажется, живым не удалось уйти никому.
В нашей крохотной каморке едко воняло порохом.
— Оставайтесь пока здесь, барон, — распорядился Эйно, запихивая в трубчатый магазин своего ружья большой желтоватый патрон. — Наблюдайте: не исключено, что скоро появятся другие. Похоже, за нас взялись всерьез!.. Маттер, за мной!
Поскользнувшись на одной из валявшихся под ногами гильз, я довольно неудачно выпал вниз, но на последней ступеньке лестницы все же сумел поймать равновесие. Карабин валялся рядом. Я поднял его и, на ходу наполняя свой магазин, бросился вслед за Эйно, который уже шагал по двору. На позиции перед курятником светилась масляная лампа. Подойдя, я увидел Бэрда, сидевшего возле заряженной «перечницы» на каком-то грязном ящике. Вокруг него лежали на мешках солдаты.
— Что они там? — увидев нас, Бэрд вскочил и оправил на себе куртку с поясом. — Затихли что ли?
— Они затихли навсегда, — ответил Эйно и, приблизившись к лампе, вытащил из кармана хронометр. — Думаю, до рассвета никто уже не появится — но это не значит, что вы можете спать все сразу. Сегодняшний караул остается на стенах — только осторожно, не исключено, что в лесу полно стрелков. Выделите людей отдельно для охраны этого входа — и не спускайте с него глаз. Я распоряжусь, чтобы завтрак начали готовить прямо сейчас.
Пройдя через кухню — разбуженные пальбой слуги уже сами, без команды разжигали котлы, — мы поднялись по спиральной лестнице на самый верх башни, в почти круглую комнату с коническим потолком. В стенах этого помещения были пробиты восемь бойниц, устроенных таким образом, что попасть в них было чрезвычайно тяжело: бойницы сужались внутрь, отсекая краем стрелу или пулю наружу. Под стеной, смотревшей прямо на ворота, лежала уже собранная «перечница» и открытый ящик, заполненный холщовыми патронными лентами.
Рядом стояла тренога.
— Так, ребята, — обратился Эйно к двум наемникам, сидевшим на жесткой лежанке посреди помещения, — вы пока остаетесь здесь. Не спать! В случае чего — сразу подавайте тревогу. Похоже, это были только лишь разведчики.
