Бэрд отхлебнул вина и задумчиво поглядел на Рокаса. Тот едва заметно кивнул головой.
— Мы оцениваем их высоко.
— Хорошо. Мясо готово, прошу.
Я уже истекал слюнями. День был совершенно безветренный, и сногсшибательный дымный аромат обволакивал меня с ног до головы. Учитывая, что я не ел ничего с раннего утра, мне было отчего сойти с ума. Иллари поднял крышки с двух серебряных мисок, в которых оказались салаты, и я ощутил непроизвольное желание наброситься на них прямо сейчас, не обращая никакого внимания на приличия.
— Гм, если вы будете баловать нас такой роскошью в походе, то я, пожалуй, отправлюсь с вами вне зависимости от решения наших товарищей, — заметил Рокас.
Эйно загадочно улыбнулся.
А я, кажется, стал понимать, кого представляют эти двое. Бэрд и Рокас были отставными офицерами королевской морской пехоты, а ныне — наемниками, вожаками некой ватаги, берущейся за исполнение разного рода «заказов». В Пеллии на подобные шалости традиционно смотрели сквозь пальцы. Состоятельный человек мог, как Эйно, купить себе королевский патент и спокойно грабить на морях всех тех, с кем традиционно враждовала его страна — отдавая при этом в казну десять процентов от добычи. Такие же, как Рокас с Бэрдом, действовали без всяких патентов, но, естественно, вне пеллийских территорий.
Понимая, на что он идет, князь Лоттвиц старался заручиться стволами этих головорезов — ведь наверняка нам предстояло пробиваться через малонаселенную и не очень-то культурную страну, население которой могло оказаться не слишком гостеприимным и дружелюбным. Каждый ствол, а тем более ствол бывшего офицера морской пехоты, мог оказаться решающим.
— Лошадей с собой не брать, — неожиданно произнес Эйно, словно очнувшись от каких-то размышлений. — Не тащить же их через океан? Мы купим их в Бургасе, это — последнее цивилизованное место на нашем маршруте. После Бургаса — на северо-запад. Я еще не знаю, где мы будем высаживаться.
— Снаряжение брать с собой? — спросил Рокас.
— Да, все, что считаете нужным, и еще теплые вещи, пригодные для долгих переходов. Оружия много не берите, я обеспечу вас всем самым лучшим. У вас есть свой врач?
— Разумеется. У нас и врач, и механик, и повар. Есть снайперы и наблюдатели. Каждый из нас имеет какую-то определенную профессию, чаще всего — несколько сразу. Скажите, нам придется двигаться через холодные места?
— Я не исключаю, что нам придется через них пробиваться.
Может быть, равнины. А может быть, и это скорее всего, — горы и снега. Наша конечная цель — некий монастырь. Я имею о нем весьма приблизительное представление, но у меня есть надежда, что со временем я получу кое-что более стоящее. А что касается оружия… Иллари!
Тот молча кивнул и поднялся. Вскоре он вернулся, с трудом волоча довольно большой деревянный ящик, выкрашенный в коричневый цвет. Опустив его на траву, Эйно расстегнул застежки и вытащил что-то очень странное.
— Что это такое? — недоуменно спросил Рокас, присматриваясь.
— Это штука, которая скоро угробит всю пехоту на свете, — уверенно отозвался Эйно и подошел к Иллари, помогая ему установить загадочную машину на небольшую легкую треногу.
Оружие имело целых шесть стволов, два похожих на морские прицела, длинный приклад и ручку, наподобие той, что у мясорубки. Нагнувшись, Эйно достал из ящика конец какой-то парусиновой ленты. Приглядевшись, я недоуменно крякнул: в ленту были вставлены… длинные винтовочные патроны!
— Расход боеприпасов страшный, — сказал Эйно, помогая Иллари впихнуть конец ленты в какую-то прорезь сбоку оружия. — Зато и эффект, я бы сказал… оглушительный.
Он упер в плечо приклад, продернул рукоять затвора и развернул оружие в сторону густой сливовой рощицы, что темнела над ручьем в сотне локтей от нас. Выстрел! И он тотчас же принялся крутить левой рукой гнутую ручку — и оружие послушно загрохотало, как целый полк солдат сразу, с бешеной скоростью выплевывая все новые и новые пули в сторону несчастных слив, быстро превращая их в какой-то жалкий редкий кустарник.
— Можно стрелять и лежа, — заметил князь, прекратив пальбу. — Ну что, как вам эта мельница? Инженеры называют ее «перечницей». Хороша?
По глазам офицеров я видел, что они ошарашены едва не до дрожи. Меня тоже слегка трясло. О боги, да из такой штуки можно положить целый батальон! Действительно, скоро пехотинцам станет нечего делать. Что, спрашивается, можно противопоставить жуткому огню с флангов, который выкашивает цепи быстрее, чем картечь?
— И много их у вас? — спросил Бэрд, с восторгом разглядывая удивительный механизм.
— Достаточно. Правда, нам придется тащить много патронов, но мне кажется, что патроны — это вполне честная плата за такую мощь. Особенно где-нибудь в горах. Вы представляете себе, что такое залечь с парой «перечниц» в какой-нибудь щели? Никто не пройдет, верно? Я уже слышал, что королевская оружейная палата готова разместить большой заказ — несмотря на высокую стоимость и ненадежность.
— Ненадежность?
— Иногда перекашивает патрон. Ручку нельзя крутить слишком быстро. Впрочем, перекос легко устраняется. Вот так, смотрите: открываем затвор, отводим пружину и тащим ленту дальше. Потом все на место. Снова взводим и стреляем. Понятно?
Часть третья
Череп
Глава 1
— Чайка! Я вижу чайку!
Я открыл глаза и посмотрел на пританцовывавшего от возбуждения вахтенного, который, размахивая рукой, указывал на слабо светящуюся линию горизонта. Сообразив наконец, о чем он говорит, я вытащил из кожаного чехла свой бинокль и поднес его к глазам. И правда, далеко впереди над мелкой волной скользила охотящаяся птица.
— Беги к командиру, — приказал я.
— Слушаюсь, господин доктор!
Моя вахта заканчивалась через час.
Я сам вызвался нести ночные вахты в качестве корабельного офицера, но несмотря на месяц плавания, мне так и не удалось привыкнуть стоять в эти тяжелые рассветные часы, когда глаза закрываются сами собой и на борьбу со сном не остается решительно никаких сил. Еще раз глянув в бинокль, я окончательно проснулся. Присутствие птицы указывало на то, что мы находимся в непосредственной близости суши. Тило не ошибся в своих расчетах: мы знали, что бургасские берега должны появиться не сегодня так завтра.
На корме взревел рожок сигнальщика. Приложившись к фляге с бодрящим настоем, я выбрался из носовой надстройки и двинулся по слабо покачивающейся палубе, спеша разделить с остальными радость окончания плавания. Вскоре на смотровой площадке кормовой рубки появились фигуры Эйно, Тило и Иллари. Вслед за ними из люка выбрался капитан Рокас.
— Подайте господину доктору вина! — крикнул Эйно в люк, увидев меня. — Ну, Маттер, можно считать, что ты первым увидел землю!
— Мы не сможем определиться до восхода солнца, — пробурчал Тило, осматривая в бинокль горизонт. — Но, думаю, что если нас и снесло, то не слишком. Следует промерить глубины и прибрать паруса. Здесь могут быть мели.
Я поднялся по лестнице наверх, принял из рук стюарда флягу с крепким вином и посмотрел на Эйно. Его глаза блестели так, словно им овладела лихорадка. Он, казалось, и не ложился спать — а может, так оно было и на самом деле. Чем ближе мы приближались к далекому западному берегу, тем все более веселым и подвижным становился князь. Правда, я хорошо видел, что за его весельем скрывается глубокая озабоченность…
