Я попытался вспомнить все, что мне приходилось слышать о страшных галерах, терроризирующих почти все Тиманское море. Разумеется, даже целая свора этих суденышек не смогла бы продержаться против страшной артиллерии «Бринлеефа», бьющей, как я уже знал, на огромные расстояния, — но все же слава безжалостных головорезов, давно закрепившаяся за шахрисарскими разбойниками, холодила мне сердце. К тому же, как я знал, шахрисарские сатрапы имели и настоящий боевой флот, состоящий из больших океанских кораблей. Вспомнив про острый носовой таран нашего барка, я решил что дело не так уж плохо. Даже если Эйно не поможет артиллерия, он легко перетопит своих врагов таранными ударами бронированного носа.
— «Брин» строился для того, чтобы властвовать в любых водах, — произнес Эйно, многозначительно глядя на меня. — Я вынашивал этот проект в течение десятилетия. Раньше у меня были другие корабли, последний уже нес на себе броню, но меня не устраивала его артиллерия. А потом мой старинный друг Кошхар предложил одну идею, которая сперва казалась всем просто сумасшедшей… скоро ты поймешь, о чем я говорю.
Продолжая загадочно усмехаться, Эйно потрепал меня по плечу и скрылся в люке.
Несмотря на жаркое южное солнце, я зябко передернул плечами. Хозяин «Бринлеефа» вызывал у меня смешанные чувства — с одной стороны, я не мог не восхищаться им, но с другой он казался мне этаким смеющимся демоном, непредсказуемым и смертельно опасным. Постояв еще немного на мостике, я поглазел, как матросы добавляют парусов, как Жиро и второй боцман Рейкл распоряжаются уборкой на палубе, и спустился к себе — меня ждала загадочная пеллийская фармакопея, изучить которую я поклялся в ближайшее же время.
Разбирая закорючки незнакомых мне слов, я и не заметил, как сгустились сумерки. Очевидно, в каюте командира уже отчаялись ждать меня к ужину — в дверь нетерпеливо постучала Ута.
— Ты что тут, спишь, что ли? — возмущенно поинтересовалась она. — На время не смотришь?
— Говори по-пеллийски, — машинально ответил я и, заложив нужную страницу кожаным шнурком, захлопнул тяжелый том. — Извини… читаю. Должен же я разбираться в ваших лекарствах?
На ее лице появилась виноватая улыбка.
— Да, ты, конечно, прав… но ужин никто не отменял.
По возможности — то есть тогда, когда наш узкий круг «старших офицеров» был свободен от вахты или каких-либо неотложных дел — мы собирались на ужин в той самой каюте, в которой я впервые познакомился с Эйно, Тило и Пертом. Я не очень понимал, какие обязанности возлагаются в экипаже на Уту, но она неизменно садилась с остальными. Она же и прислуживала за столом — не являясь, как я понимал, прислугой в полном смысле этого слова.
— Прошу извинить меня, — заявил я, входя в каюту, — но пеллийские медицинские книги не слишком легки для моего понимания.
— Ты строишь пеллийскую фразу так, как это принято в ваших краях, — иронично приподнял бровь Эйно, — а говорить все же следует попроще… садись к столу. У нас как раз баранина из твоего Элливара.
— Вы заходили в Элливар? — удивился я. — Вы никогда не говорили мне об этом.
— Мы уже долго болтаемся по морям, — неопределенно протянул Тило. — Иногда мне кажется, что хозяин задумал проверить барк в кругосветном путешествии.
Иллари молча налил мне полный кубок вина и придвинул тарелку с мелкими солеными орешками, которыми пеллийцы закусывали при всяком удобном случае. Баранина, на мой вкус, оказалась излишне сдобренной пряностями, но я так проголодался за книгами, что вцепился в свой кусок, как пес.
— Так вот, — Эйно отодвинул пустые тарелки, расчищая себе место на столе, тщательно вытер салфеткой жирные пальцы, и достал из кармана куртки небольшую свернутую карту. — Проливы, понятное дело, измениться не могли. За двадцать лет их не размоет штормами, верно? Смотри, Тило, — это эскиз князя Рорбаха, сделанный им самим в годы Желтой Луны, когда он заходил сюда со своими товарищами. Глядя на эту карту, я и сам многое вспоминаю. Конечно, я был тогда мальчишкой, но все же… смотри — здесь хорошо даны глубины и течения…
Глянув на карту, Тило недовольно зашевелил губами, словно бы подсчитывая что-то в уме, — в эти мгновения он напоминал купца, сидящего в лавке над дневной выручкой.
Глядя на эту карту, я и сам многое вспоминаю. Конечно, я был тогда мальчишкой, но все же… смотри — здесь хорошо даны глубины и течения…
Глянув на карту, Тило недовольно зашевелил губами, словно бы подсчитывая что-то в уме, — в эти мгновения он напоминал купца, сидящего в лавке над дневной выручкой.
— И я, по-твоему, должен буду выводить отсюда «Бринлееф»? — спросил он, вглядываясь в карту. — Сплошные островки. Встречные течения!
— Здесь глубоко даже в отлив, — начал было Эйно, но тут сверху раздался протяжный крик вахтенного офицера:
— Огни по левому борту! Огни большого корабля!
— Проклятье! — Эйно вскочил на ноги, и мы все последовали его примеру.
Выбравшись на мостик, я нетерпеливо развернул свою подзорную трубу, с которой расставался только в постели, и принялся обшаривать горизонт. В небе, как раз с правого борта, ярко желтел серп Эттилы. В ее неверном сиянии черный силуэт громадного барка был прекрасно различим для наблюдателей чужака. Вскоре я увидел его! Это был военный корабль, большой трехмачтовый фрегат с двумя артиллерийскими палубами, он скользил по серебрящейся волне, легкий бриз надувал его темные паруса.
— Поворачивает к нам, — глухо заметил Иллари.
— Сумасшедший, отец его демон, — отозвался Эйно. — Если это шахрисарец, то он откроет огонь без предупреждения: я хорошо знаю, что делается в башке у этих ненормальных бородачей. Они готовы стрелять во все, что попадается на глаза. Палубные команды — к орудиям. Раздраить кранцы первой подачи, но порты пока не открывать. Приготовить носовую пару. Маттер! Бери свой сундук и беги в нос, скажешь Жиро, чтобы он расположил тебя в орудийном каземате — если раненые и будут, то, скорее всего, там или на верхней палубе.
Неловко отдав честь, я сбежал вниз. Через несколько минут, таща в руках свой ящик, я уже представился Жиро и передал ему приказание командира.
— Иди туда, — махнул он рукой в сторону носа. — Рикко! Возьмешь врача к себе. Приказ хозяина!
Рядом со мной появился здоровенный детина в кожаной куртке со множеством карманов. Не говоря ни слова, он подтолкнул меня вперед, и я послушно нырнул в черную пасть раскрытого люка, чтобы вскоре оказаться в большом, ярко освещенном лампами отсеке. За моей спиной шарахнула бронированная дверца.
Не веря своим глазам, я разглядывал две огромные пушки, установленные на сложном станке со множеством тускло поблескивающих рычагов и каких-то цилиндров. Стройные стволы пушек смотрели несколько вверх; я увидел массивные пасти раскрытых затворов и длинные ящики с коническими, заостренными снарядами, стоящие в углублениях по обе стороны от орудий. Вокруг пушек, что-то подкручивая, суетились несколько матросов.
— Садитесь сюда, господин, — распорядился Рикко, указывая мне на металлический стульчик, приделанный к переборке на высоте моего плеча.
В это мгновение переговорная трубка зарычала далеким голосом Иллари:
— Раскрыть ворота!
