— Теперь слушай меня внимательно, — произнес он, когда мы уселись, и кучер хлестнул лошадей. — Сегодня один из самых важных дней в твоей жизни. Запоминай все, что услышишь, тебе это пригодится. Ни о чем не спрашивай. Будет нужно — поддакивай, да не забывай напускать на себя умный вид, а то иногда ты выглядишь чересчур уж простодушно, прямо как деревенский увалень на ярмарке. Понял меня, Маттер?
И он ласково потрепал меня по плечу.
Я кивнул, ощущая, что начинаю немного дрожать. Куда он везет меня? На прием во дворец?
Карета ехала недолго. Выехав на набережную, кучер резко свернул влево, и через несколько минут мы оказались в довольно запущенном, темном и очень старом парке. За окном промелькнули распахнутые ворота. Здесь возница осадил коней.
Мы выбрались наружу и зашагали по длинной мрачной аллее, засаженной древними дубами, — солнечный свет почти не проникал сквозь листву, и мне показалось, что уже наступил вечер. Аллея вывела нас к замку.
Он был странен, он нес на своих стенах следы тысяч дождей и влажных морских ветров. Вычурные башни были украшены овальными окнами с потемневшими переплетами, похожими на прожилки древесного листа. Вход не имел привычных дверей: от центрального — донжона? — вверх полого уходили две закругляющиеся лестницы. Мы поднялись по одной из них, чтобы оказаться наконец перед дверью, тоже странной, выпуклой, отделанной каким-то черненым металлом.
Здесь пахло пылью и гнилостью осенних листьев.
Эйно решительно толкнул дверь, и тотчас же навстречу нам выступил крупный седобородый мужчина в длинной черной накидке. Увидев князя, он едва заметно улыбнулся и посторонился, пропуская нас в холл.
— Хозяин внизу, — сообщил он.
Никак не реагируя, Лоттвиц прошагал через застеленный ковром холл — меж окон висели очень старые гобелены, изображавшие различные батальные сцены, и свернул куда-то вбок, чтобы скользнуть в небольшую лакированную дверь.
Привыкая к полумраку, я обвел глазами просторную полукруглую комнату с плотно зашторенными окнами, освещавшуюся лишь ярко горящим камином и парой бронзовых ламп с матовыми стеклами. В глубоком кресле, лицом к нам, сидел довольно молодой еще мужчина. Его лицо, вытянутое, с выдающимся вперед острым носом, блестело необычайно яркими синими глазами, вокруг которых темнели мелкие морщинки; его бесстрастность была наигранной, это я понял сразу.
— Твое послание почти напугало меня, — произнес он звонким, как у юноши, голосом, и вдруг, выпрыгнув из кресла, оказался рядом с Эйно и заключил его в объятия.
На лице Лоттвица появилась совершенно незнакомая мне улыбка, заставившая заблестеть его глаза. Он крепко стиснул хозяина, потом оттолкнул его от себя и шутливо ударил в грудь.
— Твой… лекарь? — с короткой паузой спросил тот, пристально разглядывая меня.
— Да, Маттер.
— Очень рад. Рэ Монфор.
Я поклонился. Это был он, тот самый Монфор, от имени которого так побледнел шахрисарский рыбник Каррик?!
Указав нам на кресла, хозяин подошел к одной из стен и сдвинул почти незаметную деревянную панель. Из ниши появились кувшины, какие-то закрытые крышками блюда и бокалы. Все это он передал Эйно, а тот поставил угощение на небольшой лаковый стол, стоявший посреди комнаты.
— Мои дела идут не так уж плохо, — довольно туманно сообщил нам Монфор, падая в кресло и снимая крышку с бронзового блюда, на котором обнаружились знакомые мне сладковатые креветки.
— Сейчас это очень уместно, — кивнул Эйно, наливая себе из маленького кувшинчика. — Мат, здесь — вина, а это ром с севера, но я бы не рекомендовал…
— Всему свое время, — усмехнулся Монфор. — Угощайтесь без стеснения, молодой человек. Итак, — он вдруг опять выбрался из кресла, подошел к окну, чуть отодвинул штору и несколько мгновений пристально вглядывался в зеленый мрак леса, — итак, мои дела идут хорошо. Ты предпочтешь векселя?
— Я не хочу поднимать шум там, в Альдовааре. Моя последняя сделка была очень рискованной. Настолько, что мне пришлось просить Маттера…
— Кого ты взорвал на этот раз?
— Денег не было даже на уголь, я не мог выйти в море на свою обычную охоту, поэтому пришлось раскручивать старую схему с одним гюзарским мошенником. Нет, он не посмеет пищать и возмущаться, но риск был. Ты сам знаешь, что наши финансовые акулы удавят меня за процент от добычи. Но все прошло весьма чисто, придраться ему теперь не к чему.
Монфор покачал головой, подошел к столику и взял бокал вина.
— Рисковать тебе придется дьявольски. Ты понимаешь?
— А выбор?
— Вот именно… В шесть вечера, — в руке Монфора сверкнул миниатюрный хронометр, — открывается прием у графа Беллина.
— У графа? — немного удивился Эйно. — Помнится, я не очень-то ладил со стариком.
— Графом стал твой старый приятель Люк. А древняя жаба наконец-то сдохла, к радости всей своей родни. Наверное, Люк будет рад видеть тебя без всяких приглашений — откуда, в конце концов, ему было знать, что ты примчишься по частным делам в столицу?
— Да… — Эйно показался мне растерянным, — я тоже был бы рад, но все же… что, ты хотел, чтобы я лишний раз насосался с ним вина? И ради этого?..
— Ты многого не знаешь.
Монфор вернулся в кресло, некоторое время молчал, потом пронзительно щелкнул пальцами.
— Старшая сестра Люка, леди Эрна, вышла замуж за князя Дерица, тоже, кстати, недавно осиротевшего. Мальчишка влюбился в зрелую шлюху… н-да. Ты помнишь, кем был дед Дерица?
— Адмирал Дериц? Погоди-ка, я начинаю соображать…
— Соображай, соображай, мой мальчик. Он был королевским картографом, и именно при нем были отправлены знаменитые экспедиции на запад. Теперь понял?
— То есть, ты считаешь, что Дериц поможет мне… поможет с картами? Да, я понял тебя, понял с самого начала. Но — а где уверенность, что он действительно владеет архивами старого адмирала?
— Ну ведь кому-то же они должны были достаться? А если не Дериц — как ты думаешь плыть в незнакомые моря? Не зная ни ветров, ни течений, не имея ни одного обозначенного рифа? Или, может быть, ты кинешься в ноги королевскому картографу? Королевскому штурману? И это еще не все. Возможно, тебе придется пересечь целую страну. А ведь Дериц изучал не только моря, но и сушу. Все его отчеты, насколько я понимаю, должны свято храниться в семье.
— И ты предлагаешь мне их купить? — хитро прищурился Эйно.
— Разумеется, скопировать, — хохотнул в ответ Монфор. — Дериц не настолько нищ, чтобы торговать семейными реликвиями. Но он мальчишка, он склонен увлекаться, ты понимаешь, о чем я, а? Ты найдешь, что ему наврать, и он сам побежит к тебе в руки.
Эйно не ответил. Потягивая из бокала желтоватое вино, он задумчиво глядел на играющие в камине языки пламени — эту склонность я заметил в нем довольно давно, с момента моего прибытия в Пеллию. Очень часто, особенно в дождливые вечера, он уединялся внизу и мог часами сидеть в кресле, покуривая трубку и время от времени забрасывая в камин небольшие аккуратно напиленные поленца, всегда лежавшие рядом с ним на полу.
— Ты прочитал свиток, который я нашел в Неф-Экселе? — спросил он, поворачиваясь к Монфору.
Скулы Монфора немного заострились.
— Я никогда не думал о праве на молчание. Я знаю — ты слышишь, знаю, что у нас нет права на слово. Все известно до нас. Не изменится ничего, кроме имен многочисленных богов… но сколько прольется при этом крови?
