Грешница

— С чего вы это взяли, что я умею?.. — дрогнувшим голосом, сказала я, но колдун уже спал.

Я еще какое-то время сидела возле его постели, но так и не дождалась ответа. Дольше оставаться в конюшне было неприлично, Иван все не возвращался, к тому же, я беспокоилась о муже. Алеша, судя по всему, хотел сразиться с оборотнем, и я за него боялась. Он вообще склонен влезать в такие дела, до которых ему нет никакого дела и зря рисковать! А это мне не нравилось.

Колдун загадал мне загадку, на которую я сама не знала ответ и запретил с кем-нибудь советоваться. Честно говоря, умирать я совсем не хотела, даже через шесть лет и три месяца, как и жить долгую и трудную жизнь.

Вся эта ситуация напоминала волшебную сказку, когда стоит богатырь у камня на развилке дорог и читает надпись: налево пойдешь, казну потеряешь, направо пойдешь, коня потеряешь, прямо пойдешь, вообще без головы останешься.

Я в глубокой задумчивости шла к дому и неожиданно наткнулась на Марью Ивановну. Она меня искала, передать просьбу Трегубова навестить его «на одре болезни». Мне в тот момент было не до нежного барина, но без повода отказаться навестить больного, было бы неучтиво, и я пошла за товаркой в покои хозяина.

Василий Иванович утомленный долгим совещанием, лежал в постели и про себя ругал Алешу. Он уже забыл, чем ему обязан и теперь раздражался от боли в вытягиваемой грузом сломанной ноге. Увидев меня, помещик ласково улыбнулся и жестом отправил Марью Ивановну из комнаты. Мы остались вдвоем. Случись такое вчера, я бы, наверное, обрадовалась, но теперь мое отношение к Трегубову изменилось, и даже его интересная бледность больше не казалась такой уж интересной. К тому же мне сейчас было не до страданий любителя роз, мне нужно было выбирать жизненный путь.

— Простите, милейшая Алевтина Сергеевна, что оторвал вас от дел, и обеспокоил своей просьбой прийти к моему печальному одру, — сладким голосом сказал он, жадно разглядывая в вырезе платья мою грудь. — Мне так одиноко и так не хватает сочувствующей, родственной души! Не соблаговолите ли, драгоценная моя, поскучать несколько минут с бедным страдальцем!

Я молча кивнула, не найдя, что ответить на такое длинное и замысловатое обращение.

— Если бы вы знали, как я нынче страдал от оскверненного варварами розария! — продолжил он, а сам подумал: — Ее лекаришка хочет ловить волка, и если сегодня не будет ночевать дома, — радостно думал он, — я ее заболтаю, и она этой же ночью будет моей. Проклятая нога, как все не вовремя случилось! А баба — сахар, этакий розанчик, грех будет упустить! Но ничего, как-нибудь приспособлюсь, не впервой.

Перемена в мыслях и желаниях «страдальца» меня удивила. Вчера он был не так прямолинеен, хотя мое декольте и тогда его возбуждало.

Вслух же он говорил:

— Я знаю, как вы добры и чувствительны, и непременно пожалеете бедного Трегубова!

— Я и так вместе со всем, думая о вашей болезни, обливаюсь горючими слезами, любезнейший Василий Иванович! — ответила я.

— Я понимаю, как вам сейчас тяжело и не хочу мешать скорбеть! — насмешливо ответила я.

— Побудьте со мной еще, куда же вы, — испугался он, когда я встала. — Не бросайте меня одного!

— Страдать лучше всего в одиночестве, — посоветовала я, направляясь к двери. — Мне с вами обливаться слезами будет скучно!

Однако выйти я не успела, в спальню без стука ворвалась дочь бригадира, в сопровождении двух девиц, которых я видела вчера за общим столом. Незваные гостьи буквально кипели от гнева и готовы были на месте убить «счастливую соперницу».

Увидев, что Трегубов лежит в постели, а я стою возле дверей, барышни растерялись, не зная как объяснить, свое внезапное появление. Первой нашлась дочь бригадира:

— Ах, Василий Иванович, — заголосила она, с отчаяньем заламывая руки, — нам сказали, что вам опять плохо! Мы поспешили на помощь!

Трегубов сердито нахмурился, но по привычке нравиться всем, тотчас улыбнулся и успокоил своих поклонниц:

— Спасибо, голубушки, мне напротив, сегодня много лучше чем вчера, вот только что еще болит нога!

— Ах, какая у вас симпатичная ножка, прямо розанчик, — не к селу не к городу, сказала одна из девиц, любуясь торчащей над постелью на вытяжке, поломанной ногой помещика.

Впрочем, разговора о «симпатичной ножке» не получилось, в дверь решительно постучали, и, не дождавшись приглашения, в спальню быстро вошла еще одна барышня. Теперь «страдалец» оказался окружен подлинным сочувствием и едва успевал переводить взгляд с одной красавицы на другую. Девицы, незаметно отталкивая друг друга локтями, от ложа общего любимца, всеми способами старались обратить на себя внимание холостого Василия Ивановича.

Пока на меня никто не смотрел, я сделала еще одну попытку уйти, но тут мне помешал собственный муж. К Трегубову пришли Алеша с Иваном. Войдя в комнату, Алеша сердито посмотрел на меня, но, помня, что я его слышу, ничего такого не подумал и сразу обратился к Василию Ивановичу с предложением сегодня же устроить облаву на ожившего волка.

Трегубов отчаянно испугался, что ему тоже как-то придется участвовать в охоте, но внешне ничем этого не показал, напротив, начал храбриться, и едва ли не настаивал на своем непременном участии в предстоящей облаве на оборотня.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104