И все это время общаться с женщиной, которую я глубоко презираю и почти ненавижу?! И пусть она еще очень молода… почти девчонка… тем тяжелее груз обвинений, которые я готов ей предъявить.
Даже если не вспоминать про странные исчезновения и смерти двух ее мужей… жестокого обращения со мной вполне хватит на суровый приговор.
Додуматься до того, чтобы украсть благородного лорда! На такое решиться могла только отпетая интриганка! Да еще и издеваться над ним, морить голодом и принуждать к женитьбе… Совершенно необоснованно, между прочим, принуждать, юный Зигель не был даже близко знаком с претенденткой на его руку! Хотя… судя по поведению невесты, его рука… да и остальные части тела, были нужны ей как раз меньше всего! Миледи, как, оказалось, нацелилась на поместья и замки Зигеля, решив одним свадебным звоном увеличить свое состояние почти в три раза!
И мне будет очень легко доказать эти намерения, когда я призову ее на суд!
А вот тогда… пусть делают для себя правильные выводы любительницы быстрого захвата чужих состояний!
Нет, наш справедливый и благородный король не казнит женщин… и не отправляет их на рудники… но строгая тишина и суровые порядки Бентийского монастыря с лихвой заменят любой рудник!
Единственное, чего мне было жаль, так это плаща, незаменимой вещи при ночевке в лесу, которая мне теперь обеспечена… но… за все в жизни приходится платить.
Додуматься до того, чтобы украсть благородного лорда! На такое решиться могла только отпетая интриганка! Да еще и издеваться над ним, морить голодом и принуждать к женитьбе… Совершенно необоснованно, между прочим, принуждать, юный Зигель не был даже близко знаком с претенденткой на его руку! Хотя… судя по поведению невесты, его рука… да и остальные части тела, были нужны ей как раз меньше всего! Миледи, как, оказалось, нацелилась на поместья и замки Зигеля, решив одним свадебным звоном увеличить свое состояние почти в три раза!
И мне будет очень легко доказать эти намерения, когда я призову ее на суд!
А вот тогда… пусть делают для себя правильные выводы любительницы быстрого захвата чужих состояний!
Нет, наш справедливый и благородный король не казнит женщин… и не отправляет их на рудники… но строгая тишина и суровые порядки Бентийского монастыря с лихвой заменят любой рудник!
Единственное, чего мне было жаль, так это плаща, незаменимой вещи при ночевке в лесу, которая мне теперь обеспечена… но… за все в жизни приходится платить. И плащ лорда Монтаеззи не самая большая плата за свободу, вы уж мне поверьте!
Зато все оставшиеся от покупки лошадей и повозки квадратики были при мне, и я в который раз за свою жизнь порадовался вредной привычке все свои ценности таскать с собой.
Еще в моих карманах нашлись ножницы, и я бодро двинулся в избранном направлении, обдирая попутно с помощью ножниц кору с выломанной ветви.
Я не стал ее укорачивать, как намеревался, когда хотел приспособить для сушки сапог. Наоборот, порадовался длине дубинки, сообразив, что ночью, в лесу, крепкий посох может оказаться вовсе не лишним!
И снова пригревало солнце, только теперь с другой стороны, день пошел на убыль. На разные голоса пели, а может, ругались, птицы в ветвях придорожных деревьев… насвистывал простенькую мелодию я.
Жизнь определенно начинала налаживаться!
В городок, с простым названием Заречье, я доберусь не ранее завтрашнего полудня. Или ближе к вечеру. Значит, сесть на маленький кораблик, почти баркас, смогу послезавтра, рано утром. Пару дней плаванья, и я в Тазголе. Там сажусь в пассажирский дилижанс и еще через пару дней въезжаю в пригород столицы. Несколько минут неспешным шагом — и, ура! Передо мной ажурные воротца и дорожка к уютному домику Клариссы!
Убеждаться в недолговечности своих долговременных планов, приходилось, наверное, всем, кто их измышлял. Почти каждый из живущих хоть раз в жизни испытал, как в один миг рушатся стройные башни прекрасных порождений мечты и разума, и как с ужасающим, неслышным для прочих грохотом, рассыпаются несбывшиеся надежды.
Лично мне такое приходилось переживать не однажды, поэтому, как я думал, был готов к резкому повороту событий в любую минуту.
И все же, как оказалось, даже для подготовленного сознания внезапные удары судьбы оказываются слишком чувствительны. Настолько, что я невольно застонал, когда, выйдя из-за огромного валуна, вокруг которого дорога сделала крутой зигзаг, увидел прямо перед собой съехавшую с дороги, накренившуюся повозку и запутавшихся в кустах лошадей.
Первым моим чувством при виде этого зрелища, каюсь, было веселое злорадство. Так и хотелось по детски крикнуть, а я знал, что она не умеет обращаться с лошадьми! Так ей и нужно! Вот пройду мимо, словно ничего не замечаю, пусть кусает локти!
Но почти в тот же миг вспыхнула тревога. Какой бы она не была дрянью, но все же человек, женщина! Вон, даже король таких судит не особо строго! И вполне возможно, она лежит сейчас на земле, придавленная повозкой и истекает кровью! Потому и отмел злорадные замыслы, как неподобающие настоящему мужчине и бегом ринулся к повозке.
Однако при внимательном осмотре места происшествия Ортензии под повозкой не оказалось. Не было её и под ногами уже немного успокоившихся лошадок, и в окрестных кустах.
Зато нашелся четкий отпечаток лакейского сапога. Именно такого, в каких последние полдня щеголяла миледи, и, судя по направлению следа, скрылась она в лесу.
Вернувшись к лошадям, распутывать упряжь, я начал попутно незаметно осматривать близлежащие кусты и деревца. И довольно скоро заметил за пучком сухой прошлогодней травы, торчащей из-под кустика боярышника, сине-зеленое пятно лакейской шляпы.
Мне и до этого времени часто приходилось, глядя на невообразимо мерзкие цвета ливрей, в которые лорды обряжают своих слуг, задумываться, а с какой целью они их выбирают? В смысле, такие цвета?!
И вот теперь мне, похоже, удалось частично ответить на этот вопрос. Чтобы слуги не могли спрятаться, когда у хозяина есть для них срочное поручение! Потому что в одежде такого невиданного в природе цвета спрятаться практически невозможно! Жаль, только, что миледи об этом пока не догадывается!
С помощью своего посоха я легко поставил на все четыре колеса чуть наклонившуюся повозку и осторожно вывел уже распутанных лошадей на дорогу.
С нарочитой обстоятельностью проверил упряжь, мешок с продуктами и остальное свое скудное имущество. Все оказалось на месте, ни продукты, ни плащ, по которому я так сокрушался, миледи захватить с собой не догадалась.
И это могло означать только одно, как я правильно догадался, путешествовать без обоза и кучи слуг ей никогда не приходилось.
Ну, а в том, что логично думать она не умеет, я уже успел убедиться много раньше. Хотя… какое там логично! Видимо, она вообще никак не умеет думать, раз действует такими странными методами!
Забравшись в повозку, усаживаюсь на место кучера и легонько взмахиваю кнутом. Лошадки, уставшие стоять в колючих кустах на солнцепеке, под неусыпным вниманием проснувшихся насекомых, дружно рванули вперед.
Глава 4
Конечно, я не собирался оставлять её здесь. Даже из мести. Судить, наказать… на это я был и способен и настроен. А вот бросить женщину посреди леса… или даже просто на пустынной дороге и потом терзаться угрызениями совести…
